На прощание Наталья обняла Алексея как-то отстранённо, без привычного тепла, мне лишь коротко кивнула и так и не произнесла ни слова. Дмитрий у двери беспомощно развёл плечами и посмотрел на меня так, будто пытался извиниться хотя бы взглядом.
Когда за ними наконец щёлкнул замок, Алексей опустился на табурет в прихожей и долго молчал.
— И что дальше? — спросил он наконец.
Я стояла рядом, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Дальше у нас будет тихо.
— Она теперь месяц со мной разговаривать не станет.
— Станет, — ответила я спокойно. — Всё равно позвонит. Куда она денется.
Алексей поднял глаза, и вдруг на его лице появилась усталая, почти мальчишеская улыбка.
— Знаешь… за все эти девять лет я впервые нормально спал, пока они были у нас.
Я подошла и села рядом с ним. В нашей узкой прихожей вдвоём на этом месте было тесно, плечо к плечу.
— Я тоже, — призналась я.
Прошло примерно две недели. Наталья и правда не звонила. Алексей делал вид, что его это не задевает, но я замечала, как он то и дело берёт телефон, открывает переписку, проверяет пропущенные. Я не спрашивала и не давила. Всё-таки это была его сестра, и он имел полное право скучать по ней, даже если она была неправа.
Вечером пятнадцатого мая зазвонил уже мой мобильный. На экране высветилось имя: «Наталья».
Я приняла вызов.
— Да?
— Ирин, привет, — сказала она непривычно тихо. В голосе не было той уверенной командной интонации, к которой я привыкла. — Ты сейчас одна?
— Алексей дома.
— Выйди, пожалуйста, на кухню.
Я молча прошла на кухню и прикрыла за собой дверь.
— Слушаю.
— Я хотела попросить прощения, — выпалила Наталья быстро, будто боялась передумать. — За то, что тогда устроила.
Я не перебивала.
— Дмитрий потом со мной серьёзно поговорил, — продолжила она. — Сказал, что я перегнула. Что не имела никакого права требовать вашу спальню. Что вы специально купили для нас диван, а я даже спасибо не сказала.
— Не сказала, — ровно подтвердила я.
На том конце провода она тяжело выдохнула.
— Да. Я была неправа. Правда. Просто за столько лет привыкла, что у вас всё именно так. Мне казалось, это нормально, будто иначе и быть не может. А когда ты отказала… я почувствовала себя так, словно меня вдруг выставили на второй план.
— Тебя никто не выставлял, Наталья. Тебя всего лишь попросили ночевать в другой комнате.
— Теперь я это понимаю, — глухо ответила она. Потом немного помолчала и добавила: — У меня ведь тоже спина после работы ноет так, что сил нет. И когда я ложилась у вас в спальне, мне правда становилось легче. Я там отдыхала по-настоящему. А диван… не знаю. Наверное, я испугалась, что теперь всё изменится, и я больше не смогу нормально высыпаться у вас.
Я подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу.
— Наталья, я тоже устаю. И мне тоже нужно место, где можно восстановиться. Я хочу приходить домой и чувствовать, что это мой дом. Ты понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказала она. — Дмитрий мне всё разложил по полочкам. И про вашу ипотеку, и про то, что вы пятнадцать лет шли к этой квартире. Я правда об этом не думала. Просто приезжала и вела себя так, будто это и мой дом тоже.
— Вот в этом и была проблема, — сказала я. — Ты чувствовала себя здесь хозяйкой. А это всё-таки не твой дом.
Повисла длинная пауза. Потом Наталья осторожно спросила:
— А приехать к вам можно будет? В июне?
Я невольно улыбнулась, хотя она этого не видела.
— Приезжайте. Диван в зале никуда не делся.
Она издала короткий звук — то ли усмехнулась, то ли всхлипнула.
— Хорошо. Спасибо. Передай Алексею, что я завтра ему позвоню.
— Передам.
Я отключила телефон и ещё немного постояла у окна, глядя в тёмный двор. Потом поставила чайник, заварила чай, разлила его по двум кружкам и позвала Алексея.
— Наталья звонила. В июне они приедут.
Алексей взял кружку обеими руками и выдохнул так глубоко, будто всё это время задерживал дыхание.
— Помирились?
— Можно сказать и так, — ответила я. — Только теперь они будут спать в зале.
Он кивнул и больше ничего уточнять не стал.
А спальня осталась нашей.