Я достала из пакета пару тапочек для гостей и аккуратно поставила их возле входной двери. Алексей, стоявший у плиты, оглянулся через плечо:
— Ты зачем уже сейчас? Они ведь только через четыре дня приедут.
— Пусть будут на месте, — спокойно ответила я. — Я уже в гостиной диван разложила. Хочу примерить простыню, посмотреть, нормально ли держится.
Алексей вытер ладони о кухонное полотенце и на секунду застыл. В глянцевой дверце микроволновки отражалось его лицо: он явно пытался понять, что именно пошло не так. Раньше я никогда заранее не готовила гостиную для ночлега. Обычно без лишних слов меняла бельё в нашей спальне, а наши подушки и одеяло переносила на диван.
Так продолжалось девять лет. Девять майских выходных, девять ноябрьских посиделок, девять встреч Нового года с ночёвкой. Сестра Алексея, Наталья, вместе с мужем Дмитрием приезжали поездом из Житомира, и каждый раз мы как будто по умолчанию отдавали им нашу спальню.
Я не возмущалась. Квартира была наша с Алексеем, купленная пятнадцать лет назад в ипотеку, которую мы окончательно выплатили три года назад. Но стоило появиться гостям, как мы почему-то оказывались на раскладном диване в гостиной. Спать там было неудобно: подушка всё время сползала в щель, Алексей сопел прямо над ухом, потому что на диване приходилось ложиться чуть ли не валетом, а утром я поднималась с тяжёлой, словно налитой свинцом головой. И всё равно молчала. Так уж завелось.
Год назад я предложила Алексею:
— Давай купим в гостиную хороший диван. Такой, чтобы раскладывался ровно, без ям и ступенек.
Мы поехали в мебельный магазин, долго выбирали и остановились на модели с нормальным спальным местом. Три месяца я понемногу откладывала деньги с зарплаты. В сентябре диван наконец привезли, и тогда я решила: теперь, если кому-то понадобится переночевать, у нас есть вполне удобное место.
Но во вторник Алексей сказал:
— Наталья звонила. Они двадцать девятого приезжают.
И в тот же миг я поняла: он снова считает, что спальню придётся уступить.
Я опустилась на новый диван и стала расправлять простыню. Углы легли как надо, резинка натянулась крепко и ровно. Потом я прошла в спальню, открыла шкаф и посмотрела на комплект белья, который всегда стелила гостям: плотная ткань, цветочный узор. Рука потянулась к полке, но я не взяла его. Закрыла шкаф, вернулась в гостиную и спокойно закончила застилать диван.
Алексей появился в дверях почти сразу.
— Ирина, ты это… правда решила?
— Правда, — сказала я, поправляя пододеяльник. — Они будут спать здесь. А мы останемся в своей спальне.
— Наталья привыкла, что мы им комнату отдаём… — неуверенно начал он.
Я выпрямилась и посмотрела на него.
— Алексей, мне уже шестьдесят два. У тебя спина ноет через день. Почему мы должны уходить со своей кровати, если у нас есть нормальный диван для гостей?
Он не сразу нашёлся с ответом.
— Она обидится.
— Значит, пусть обижается, — произнесла я ровно. — Диван новый, широкий, без провалов. Что с ним не так?
Возразить ему было нечего. Алексей ушёл на кухню, включил чайник и начал слишком громко переставлять кружки. Я и без слов знала, что он думает: ему не хотелось портить отношения с сестрой. Я понимала это. Наталья была старше его на пять лет. После смерти их матери именно она помогала Алексею поступить в техникум, возила ему передачи, когда он служил, поддерживала в трудные годы. Он всё ещё чувствовал перед ней долг.
А я — нет.
Двадцать девятого Наталья с Дмитрием добрались к нам около половины второго дня. Поезд пришёл с опозданием, оба продрогли и, едва переступив порог, стали торопливо снимать обувь.
— Ой, Ирина, завари нам чаю, — с ходу сказала Наталья. — В тамбуре так сквозило, просто ужас.
Они разулись у порога и потянулись к приготовленным для них тапочкам.