В середине октября не стало Валентины Сергеевны.
Ей исполнилось девяносто лет. Ушла она у себя дома, в той самой комнате, где когда-то один за другим появились на свет все её десять детей. Просто уснула — без стонов, без суеты, не потревожив никого, словно и смерть встретила так же тихо, как прожила всю жизнь.
Телефонный звонок почти одновременно нарушил покой в разных городах и посёлках. Первой набрала Светлана, старшая дочь. Она жила ближе остальных, в районном центре, и по выходным обязательно навещала мать. Именно она обнаружила её: Валентина Сергеевна лежала спокойно, будто задремала ненадолго, а в пальцах были зажаты чётки.
К вечеру печальная новость уже дошла до каждого.
Андрей, старший сын, находился на работе вахтовым методом под Сумами. Он бросил всё как было, сел за руль и помчался домой — шесть часов по трассе, почти без остановок. Денис, второй сын, добирался из Киева: взял билет на ближайший рейс и сразу отправился в дорогу. Виктор, Роман, Максим, Алексей — все поспешили в родную деревню. Один ехал автобусом, другой ловил попутную машину, третий добирался на своей.
Дочери — Светлана, Ирина, Наталья и Юлия — приехали раньше братьев. На них легли первые заботы: умыть мать, переодеть, приготовить к похоронам.
Дом Валентины Сергеевны стоял на самом краю деревни, там, где дорога сворачивала к реке. Старый сруб, три окна на улицу, крыльцо с резными перилами — всё это ещё в пятьдесят шестом году поставил её муж, Пётр Дмитриевич. За долгие десятилетия дом повидал многое: рождение десятерых детей, смерть хозяина, свадьбы, проводы в дальнюю дорогу, возвращения, ссоры, примирения и расставания. Казалось, сами стены хранили детские голоса, топот босых ног и тяжёлые взрослые вздохи.
Теперь под этой крышей снова стало тесно от людей.
Родные съезжались весь день и всю ночь. К рассвету следующего утра в старом доме оказались все десять детей. Десять уже немолодых взрослых людей: старшему, Андрею, был семьдесят один год, младшей, Юлии, — пятьдесят три. Десять отдельных судеб, разбросанных по Украине: нефтяник, строитель, врач, учительница, бухгалтер, механизатор, продавец, воспитательница детского сада, библиотекарь, водитель автобуса. У каждого давно была своя жизнь, свои заботы, свои города, но в тот день они снова стояли рядом — в одной комнате, перед гробом матери.
А ещё были тридцать семь внуков и правнуков: кто сумел приехать, кто остался далеко. Но это уже совсем другая история.
Ночь они провели без сна. Сидели рядом, говорили вполголоса и вспоминали.
— Помните, как мама нас в баню водила? — неожиданно произнесла Ирина. — Всех десятерых перемоет. Сначала малышей, потом старших. Пока до последних очередь дойдёт, вода уже почти остыла. А она всё равно парит, трёт мочалкой так, будто кожу сотрёт. Зато выходили чистые, прямо как ангелы.
— А очередь к печке зимой помните? — подхватил Роман. — Влетим с улицы, замёрзшие, и сразу спинами к теплу. А места-то на всех не хватает. Вот и толкались, ругались, дрались.
— Мама тогда всегда говорила: «Не ссорьтесь, тепла всем достанется», — тихо сказала Светлана. — И ведь доставалось. Каким-то чудом хватало каждому.
Потом заговорили об огороде. Огромном, на сорок соток, который фактически держал на себе всю семью. Вспоминали, как мать поднималась затемно, в пять утра, доила корову, а потом шла к грядкам. Как картошку сажали по сорок вёдер — и к весне от неё всё равно почти ничего не оставалось. Как квасили капусту в большой бочке, высотой едва ли не с ребёнка, и той капусты хватало до самого апреля.
— А хлеб, — негромко сказал Максим, самый младший из сыновей. — Её хлеб я до сих пор помню. Она пекла его в печи, прямо на поду. Вынет — корка золотая, хрустит на весь дом. Нас десятеро, и каждому по ломтю. А себе она всегда брала горбушку.
— Потому что горбушку никто из нас не хотел, — заметила Наталья.
— Нет, — глухо возразил Андрей. — Потому что на всех не хватало.
После этих слов в комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивает свеча. Они смотрели друг на друга — десять усталых, поседевших, давно взрослых людей — и вдруг снова чувствовали себя детьми. Теми самыми, которые толкались у печки за тёплое место. Теми, кого мать мыла в бане до красноты. Теми, кому доставался кусок домашнего хлеба, а она сама молча довольствовалась горбушкой.
Первенца, Андрея, Валентина Сергеевна родила в пятьдесят пятом году. Последний, Максим, появился на свет в семьдесят пятом. Между первым и последним ребёнком пролегли долгие двадцать лет.