Встреча в отделении
В роддоме на Березняках утро выдалось суматошным.
— Представляешь, Марточка, у этой нашей «кукушки» муж объявился! — зашептала ей Зинаида Петровна, старшая акушерка. — Она, оказывается, еще беременной на развод подала, всё за спиной провернула. Хотела по-тихому ребенка в детдом сдать, чтобы «жизнь не портил».
— А муж что? — замерла Марта.
— Да вот он, в коридоре сидит. Николай. Простой парень, мастер из ЖЭКа. Мальчишка у него — богатырь, девять баллов по Апгар! А папаша сидит, на руки смотрит и плачет тихонько…
Марта вышла в коридор. На кушетке сидел невысокий, полноватый мужчина в поношенной куртке. Он выглядел потерянным, как ребенок, которого забыли в магазине. Увидев Марту в белом халате, он вскочил.
— Доктор… мне сказали, я могу забрать. Я всё подготовил. Кроватка есть, пеленки… я в интернете читал, как купать…
— Николай, присядьте, — мягко сказала Марта. — Вам будет трудно. Одному, с младенцем на руках. Ваша жена… она точно не вернется?
Николай горько усмехнулся:
— Оксана всегда хотела красивой жизни. Мои родители из села под Белой Церковью были против свадьбы, говорили — городская, хитрая она. Я не слушал. А она… она копила деньги, которые я на ребенка откладывал, и в день родов просто исчезла, оставив записку, что «не нанималась в няньки». Но я сына не отдам. Ни за что.
Марта посмотрела в его глаза — честные, полные решимости и страха одновременно. Она достала из кармана листок и быстро написала свой личный номер.
— Николай, вот мой телефон. Я неонатолог, если что-то случится, если малыш не будет спать или появится сыпь — звоните в любое время. Я помогу.
— Спасибо, Надежда… — прочитал он на бейджике. — Спасибо.
Когда ему вынесли голубой сверток, Николай взял его так осторожно, словно это была хрустальная ваза, способная рассыпаться от дыхания.
В этот момент Марта почувствовала странный укол в сердце. Ей, одинокой женщине, чей брак распался именно из-за невозможности иметь детей, этот неуклюжий Николай показался самым красивым мужчиной на свете.
Интрига за закрытой дверью
Прошел месяц. Николай звонил часто. То спрашивал про смесь, то про колики. Марта ловила себя на том, что ждет этих звонков.
Пару раз она даже заезжала к нему после смены — помочь искупать маленького Ивасика. В его крохотной хрущевке на Русановке было чисто, хоть и очень скромно.
Но однажды, придя к нему без звонка, Марта застала у подъезда дорогую иномарку.
Поднявшись на этаж, она услышала за дверью крики.
— Ты не понимаешь, Коля! Мне предложили контракт в Польше, моделью! А наличие ребенка в базе данных портит мою биографию! Подпиши согласие на полное лишение родительских прав с моей стороны и передачу в приют, я дам тебе денег! Много денег!
Это была Оксана. Она вернулась, но не за сыном, а чтобы «замести следы».
— Убирайся, — голос Николая дрожал. — Ты его бросила. У него в свидетельстве о рождении прочерк в графе «мать». Уходи!
— Ах так? — взвизгнула женщина. — Тогда я докажу, что ты не имеешь условий для воспитания! Ты нищий, у тебя в квартире грибок! Соцслужбы заберут его завтра же!
Дверь распахнулась, и Оксана вылетела в коридор, едва не сбив Марту с ног. Она пахла дорогим парфюмом и злобой.
Марта зашла в квартиру. Николай сидел на полу в прихожей, прижимая к себе спящего сына.
— Она это сделает, Марта… У неё есть связи, а у меня — только эта зарплата в ЖЭКе…
