— А если они начнут давить? Уговаривать, пугать чем-нибудь? — спросила Алина уже тише.
Юрист спокойно сложила бумаги в папку.
— Тогда фиксируйте каждый эпизод. Сообщения, звонки, разговоры — всё, что сможете. Если давление станет явным, сразу обращайтесь ко мне. Подготовим необходимые действия и будем отвечать уже официально.
Домой Алина вернулась только к вечеру. Едва переступив порог, она почувствовала: воздух в квартире будто натянут, как струна. На столе красовалась открытая бутылка вина — Кирилл, по всей видимости, решил разыграть примирение. Марина Сергеевна суетилась возле тарелок, изображая полное спокойствие.
— Алиночка, проходи, поешь с нами, — мягко пропела свекровь. — Я голубцы сделала, ты ведь их любишь. Ну что нам вспоминать вчерашнее? Всякое бывает, люди на эмоциях много чего лишнего говорят.
Алина медленно опустила сумку на пол и посмотрела сначала на неё, потом на мужа.
— Я есть не хочу. И делать вид, будто ничего не случилось, тоже не собираюсь.
Кирилл сразу шагнул к ней, попытался положить руки ей на плечи, будто одним объятием мог стереть всё сказанное накануне.
— Родная, ну перестань. Мы же не чужие люди. Мы любим друг друга. Давай просто начнём сначала. Мама даже готова съехать, если тебе так будет спокойнее. Да, мам?
Марина Сергеевна кивнула, хотя по её сжатым губам было ясно: эта уступка давалась ей через силу.
— Если это нужно для вашего счастья, я потерплю. Конечно, одной мне будет непросто, но что поделаешь…
Алина аккуратно убрала руки Кирилла со своих плеч.
— Кирилл, вопрос уже не в том, останется твоя мама или уедет. Всё гораздо глубже. Ты не попытался услышать меня. Ты сразу выбрал её сторону. А потом начал говорить о моей квартире так, словно я обязана тебе чем-то делиться.
— Мы вообще-то семья! — не выдержал Кирилл, и голос его стал громче. — Почему ты всё считаешь? Я для тебя столько делал!
— Что именно? — спросила она почти шёпотом. — Ремонт ты помогал делать только тогда, когда я упрашивала, и то по выходным. А теперь вдруг решил, что имеешь право на всё сразу.
Разговор очень быстро сорвался в ссору. Марина Сергеевна не могла молчать ни минуты: то вспоминала, как «жила ради них», то упрекала Алину в холодности, то вздыхала так, будто именно её здесь обидели сильнее всех. Кирилл метался между двумя женщинами: то просил мать замолчать, то начинал убеждать жену «не рубить с плеча». Но Алина уже не спорила по-настоящему. Она не доказывала, не оправдывалась, не пыталась понравиться. Лишь спокойно повторяла одно и то же:
— Квартира принадлежит мне. Развод будет оформлен. Всё остальное решит суд.
Поздно ночью Кирилл появился в спальне. На нём не было прежней уверенности; он выглядел растерянным и усталым.
— Алина… Ты правда готова всё перечеркнуть? Из-за квартиры?
Она сидела на кровати с раскрытой книгой, но за всё это время не прочла ни строчки.
— Не из-за квартиры, Кирилл. А из-за того, что ты вместе со своей мамой решил: моё имущество автоматически становится вашим. Просто потому, что вам так удобно. Я больше не хочу быть удобной.
Он присел на край кровати и провёл ладонью по лицу.
— Я ошибся. Хорошо, признаю. Давай найдём какой-то вариант. Может, оформим небольшую долю…
— Нет, — сразу сказала Алина. — Никаких долей. Никаких сделок. Ты уже показал, кого защищаешь, когда надо выбирать.
Следующие несколько дней стали похожи на осаду. Марина Сергеевна то плакала на кухне, то обвиняла Алину в чёрствости, то пыталась давить жалостью, рассказывая, как страшно ей будет остаться одной. Кирилл менял тактику по нескольку раз в день: сначала просил, потом раздражался, затем опять говорил ласково. Один раз он даже привёл в квартиру своих сестёр и тёток, чтобы они «по-женски объяснили» Алине, как неправильно она поступает.
Но Алина не сдавалась. Она ходила на работу, созванивалась с юристом, складывала вещи мужа в отдельный чемодан и каждый день всё яснее понимала: назад дороги нет.
Развязка случилась в пятницу вечером. Вернувшись домой, Алина заметила, что дверь в её комнату приоткрыта. Внутри у шкафа стояла Марина Сергеевна и торопливо перебирала папки с документами.
— Что вы здесь делаете? — голос Алины прозвучал резко.
Свекровь вздрогнула, но почти сразу выпрямилась, словно ничего особенного не произошло.
— Я просто хотела помочь. Думала, найду документы на квартиру, чтобы потом всё оформить по-честному.
У Алины внутри всё мгновенно обожгло злостью. Она подошла, вытащила папку из рук Марины Сергеевны и указала на выход.
— Покиньте мою комнату. Сейчас же.
— С какой стати? — вспыхнула свекровь. — Я тоже здесь живу!
— Нет. Вы здесь гостья. И, как оказалось, слишком задержались.
В этот момент хлопнула входная дверь. В коридоре появился Кирилл. Увидев мать у шкафа и Алину с папкой в руках, он резко побледнел.
— Мам… Ты что творишь?
— Я спасаю вашу семью! — выкрикнула Марина Сергеевна. — А она меня выгоняет! Как будто я чужая, как будто я хуже собаки!
Кирилл повернулся к жене. В его взгляде смешались злость, усталость и бессилие.
— Алина, остановись. Ты уже заходишь слишком далеко. Это моя мать. Если ты не можешь принять её, тогда, может, действительно…
Он осёкся. Но Алина и так поняла, что он собирался сказать. Она посмотрела на него долго, без слёз и без просьбы.
— Да, Кирилл. Может, действительно. Завтра я меняю замки. У вас есть сутки, чтобы собрать вещи.
После этих слов в комнате стало так тихо, что было слышно, как где-то на кухне гудит холодильник. Марина Сергеевна закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Кирилл стоял неподвижно, сжав кулаки. У Алины подкашивались ноги, но она заставила себя держаться прямо.
Это была точка, за которой уже нельзя было отступить. Либо она сейчас снова прогнётся и позволит им сломать себя, либо впервые за долгое время выберет собственную жизнь.
Алина развернулась, вышла на балкон и плотно прикрыла за собой дверь. Внизу шумел вечерний город, в окнах соседних домов загорались огни. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и вдруг подумала, что именно этот день, возможно, станет настоящим началом перемен.
Только она ещё не знала, какой неожиданный поворот ждёт её уже завтра.
На следующий день квартира напоминала склад после переезда. Кирилл молча переходил из комнаты в комнату, складывая одежду, книги и мелочи в большие сумки и картонные коробки. Марина Сергеевна сидела на кухне с красными от слёз глазами и периодически тяжело вздыхала.