— А горячее блюдо когда подадут? — поинтересовалась женщина в лиловом жакете и, заметив моё выражение лица, сразу понизила голос: — Извините, я решила, что вас предупредили. Мы ведь ещё во вторник оплатили ужин.
Я стояла посреди прихожей босая, в старых домашних штанах с растянутыми коленками, с мокрой тряпкой в руке: минуту назад вытирала рассол, разлившийся под мойкой. За спиной этой женщины на лестничной площадке уже толпились гости с букетами. Кто-то шептал детям, чтобы те отошли в сторону, а снизу по ступенькам поднималась моя свекровь, Светлана Юрьевна, в праздничном пальто и с коробкой из кондитерской. Дмитрий пропустил мать первой, сам вошёл следом и, не говоря ни слова, снял с крючка мой фартук. Он протянул его мне так, будто всё это было заранее отрепетированной сценой, а я просто забыла, с какой реплики должна начать.
— Наталья, достань противни из холодильника, — сказал он. — Пока гости разуются и снимут верхнюю одежду, мы успеем всё подогреть.
— Эти противни должны забрать в семь. Ты сам утром вынес из машины коробки с наклейками.
— Да Господи, я всё понял, — выдохнул он, и рука с фартуком бессильно опустилась. — Позвони своим заказчикам. Скажи, что духовка вышла из строя.

На кухне у нас всё ещё стоял тот самый стол, который отец когда-то смастерил мне к новоселью из остатков соснового щита. Летом, когда становилось жарко, из сучка возле моего места проступала липкая янтарная капля, и Дмитрий соскабливал её ногтем, думая, что я этого не замечаю. За этим столом мы восемнадцать лет пили утренний чай, здесь же дочь готовилась к вступительным экзаменам, а в последние полгода я раскладывала на нём еду для клиентов. В тот вечер под одинокой кухонной лампой стояли только два синих контейнера с гречкой и курицей — наш с Дмитрием скромный ужин на двоих. Всё остальное лежало в большом холодильнике в коридоре, и на каждой упаковке было аккуратно подписано, кому именно она предназначена.
Заказ я готовила на двадцать четыре персоны — для открытия небольшого салона Ирины, моей бывшей коллеги. Девятнадцать тысяч двести гривен за закуски, два варианта горячего и пироги; половину суммы она перевела заранее, чтобы я спокойно закупила продукты. Я уже привыкла, что знакомые почти всегда просят скидку, потому что «ты же всё равно дома готовишь», но Ирина сама прислала расчёт по моей полной цене и ещё уточнила, включены ли туда часы моей работы. С понедельника я высчитывала каждый сантиметр на полках, чтобы все контейнеры поместились, а к пятнице впервые за долгое время поймала себя на мысли: из этих подработок действительно может получиться настоящее дело. Дмитрий прекрасно знал, насколько важен для меня этот заказ. Ещё вечером он заглянул на кухню и сказал: «Вот завтра всё отдашь, а в воскресенье выберемся за город. Я даже термос сам соберу».
Юбилей Светланы Юрьевны мы начали обсуждать недели за три до даты. Она мечтала позвать бывших сотрудниц из ателье, двух сестёр и семьи племянников, с которыми теперь встречалась разве что на похоронах. Я сама подыскала ей кафе за трамвайным кольцом: отдельный зал, удобный широкий вход для тёти Татьяны, которая ходила с палочкой. Дмитрий отвёз туда мать, а вернувшись, сообщил, что она передумала и отказалась от праздника, потому что устала от всей этой подготовки. Когда я спросила, зачем тогда в багажнике лежит стопка одинаковых бумажных салфеток с золотистой каймой, он ответил, что мать купила их заранее и теперь просто раздаёт кому попало.
Светлана Юрьевна поставила торт на тумбочку и стала расстёгивать пальто. На руках у неё были новые тонкие перчатки вишнёвого цвета, а поверх одной перчатки поблёскивало кольцо — слишком свободное для её руки, похудевшей после зимней болезни. Она всегда надевала его именно так, когда боялась уронить украшение в карман. И вдруг меня кольнуло простое, почти нежное воспоминание: как мы когда-то вместе искали это кольцо на самом дне пакета с картошкой. Я почти автоматически протянула ей плечики. Она взяла их с таким облегчением, словно этим маленьким жестом я уже согласилась на всё, что должно было последовать.
— Наталья, ну ради меня, — тихо попросила она. — Я полжизни на этих людей шила. Некоторые, между прочим, приехали из другого города. Ты ведь у нас умеешь быстро собраться. Потом сядем и всё спокойно обсудим.
— Светлана Юрьевна, что именно вы сказали им про деньги?
Она повернулась к зеркалу.
