Так он отмахивался от осторожных попыток Марины возразить.
Марина только сжимала губы и молчала. Стоило Дмитрию уйти из дома, она тут же прибавляла температуру на газовом котле, чтобы квартира хоть немного прогрелась. Но перед его возвращением снова убавляла, потому что сил на очередную ссору уже не было. Детей она одевала слоями: по два свитера, сверху теплые кофты, на ноги — толстые шерстяные носки. Только это «полезное закаливание» быстро обернулось бедой: оба ребенка начали надрывно, сухо кашлять.
Иногда Дмитрий оставался работать из дома. У него был отдельный кабинет, куда остальным входить запрещалось почти как в сейфовую комнату. Марина могла переступить этот порог только в строго отведенное время и исключительно для уборки.
Однажды она заварила детям горячий малиновый настой от кашля. По старой, унизительно прочной привычке заботиться о муже даже тогда, когда он сам о них не думал, Марина налила кружку теплого напитка и для него. Тихонько приоткрыла дверь кабинета — и застыла.
Ей в лицо ударило густое, почти летнее тепло. Под массивным дубовым столом бесшумно грел воздух мощный масляный радиатор. Дмитрий сидел в тонкой хлопковой футболке, развалившись в кресле с видом человека, которому абсолютно комфортно. А в это время его дети на кухне пили обжигающий настой, кутаясь в носки и свитера.
В этот миг внутри Марины что-то окончательно оборвалось. Унижение, страх и материнская ярость смешались в одну холодную решимость. Желание быть «удобной женой» исчезло без следа.
На следующий день Дмитрий уехал на совещание. Марина действовала спокойно, точно и даже пугающе собранно. Она прекрасно помнила, где муж держит свои «инвестиции»: тяжелые золотые печатки и толстую, безвкусную цепь, купленные вовсе не ради вложений, а чтобы лишний раз демонстрировать собственную значимость.
В том же ломбарде она сдала его украшения, а первым делом выкупила свои родовые серебряные серьги. После этого у нее на руках осталась еще внушительная пачка наличных. Вернувшись домой, Марина быстро сложила детские вещи, взяла свои немногочисленные документы и самое необходимое.
Потом зашла в кабинет Дмитрия и без малейшего колебания выдернула из розетки его тайный обогреватель. На столе она оставила квитанции из ломбарда и короткую записку:
«Твое золото пошло на мои серьги и нормальные лекарства для детей. Теперь экономь на себе. Прощай, ХОЗЯИН».
К вечеру Марина уже купила билеты на поезд в родной город, к родителям. И именно у кассы снова сработал старый внутренний автоматизм.
