— Ну что, девчонки, пойдём по очереди: кто как живёт, чем занимается? — Маргарита приподняла бокал и медленно оглядела всех за столом. Кольца блестели почти на каждом пальце, загар лежал ровно, слишком ровно — такой бывает не после весеннего солнца, а после дорогого солярия в марте.
За столом нас было восемь. Встретились мы в ресторане «Каштан» на Соборной улице, в том самом здании, где когда-то размещалась обычная столовая. Именно туда мы, школьницы, носились после третьего урока за пирожками с повидлом. Со дня выпуска из школы №14 прошло тридцать пять лет. И вот мы наконец собрались — впервые за все эти годы.
Всё затеяла Маргарита. Она разыскала нас в соцсетях, создала общий чат, выбрала ресторан, назначила день и время. А теперь устроилась во главе стола так, словно это был её личный приём, и уверенно раздавала всем слово.
Первой заговорила Ирина. Рассказала, что работает бухгалтером на заводе, уже двадцать шесть лет на одном месте. Маргарита внимательно выслушала, слегка наклонила голову и сказала:
— Постоянство — тоже достижение.
Произнесла она это так, будто похвалила послушную собачку.
Следующей была Оксана. Она оказалась медсестрой в районной поликлинике. Маргарита улыбнулась уголками губ:
— Нужная, благородная работа.
И снова в её голосе прозвучало это снисходительное «сверху вниз», словно она не слушала бывших одноклассниц, а выставляла им оценки.
Когда очередь дошла до меня, я спокойно сказала:
— Я повар. В школьной столовой. Уже двадцать три года.
Маргарита опустила бокал на скатерть. Не хлопнула, не стукнула — поставила аккуратно, двумя пальцами удерживая тонкую ножку. Потом посмотрела на меня так, словно я только что призналась, что живу без работы и без будущего.
— Повар? — протянула она, растягивая слово. — В школьной столовой?
— Да.
— Ну, Наталья, — Маргарита откинулась на спинку стула, — кто-то ведь должен жарить детям котлеты, правда?
Оксана неловко кашлянула. Ирина сразу уткнулась в экран телефона. Тамара, сидевшая напротив, подняла глаза на Маргариту, но промолчала.
Я медленно положила вилку рядом с тарелкой.
Двадцать три года я поднимаюсь в пять утра. Сажусь в маршрутку и сорок минут добираюсь до школы. Готовлю завтрак на сто двадцать человек, обед — почти на три сотни. Чищу и режу овощи, замешиваю тесто, слежу за духовками, проверяю сроки годности продуктов, заполняю журналы, мою рабочие поверхности, убираю кухню. Каждый день. Пять дней в неделю. Двадцать три года подряд.
— У меня ежедневно обедают триста детей, — сказала я, глядя на Маргариту. — А ты скольких кормишь?
Она моргнула. На секунду растерялась, а потом рассмеялась коротким, нарочито лёгким смехом — таким смеются люди, когда ответить по существу им нечего.
— Я никого не кормлю, дорогая. Я питаюсь, — она подцепила вилкой кусочек рыбы и отправила в рот. — В ресторанах. Мой Виктор, слава богу, зарабатывает нормально. Мне не приходится стоять у плиты за двенадцать тысяч гривен.
Если уж точно, то за двенадцать тысяч восемьсот. Но поправлять я её не стала. Сергей, мой муж, всегда говорил: «Наталья, ты умеешь молчать так, что человеку рядом становится неуютно». Вот я и промолчала. Только повернула на правой руке тонкое обручальное кольцо без камня — купленное двадцать восемь лет назад — и потянулась за хлебом.
А Маргарита уже переключилась на следующую. С каждой она разговаривала всё тем же тоном: вроде бы вежливо, но с явным превосходством. Будто раздавала утешительные грамоты участницам конкурса, где победительницей заранее назначила себя.
Минут через тридцать Маргарита достала телефон. Экран ярко вспыхнул. Она положила его почти в центр стола, развернула к нам и принялась листать фотографии.
— Мальдивы, — объявила она. — Летали в январе. Вот наше бунгало. А это пляж. Смотрите, здесь ресторан прямо над водой: пол стеклянный, а внизу рыбы плавают. Представляете?
Фотографий было двадцать восемь. Я считала.
Маргарита на песке. Маргарита возле бассейна в широкополой шляпе. Маргарита на катере. Маргарита в белом платье у барной стойки. Маргарита с коктейлем. Маргарита на фоне заката. И ни одного снимка с мужем. Ни одного — за все двадцать восемь кадров.
— Красиво, — сказала Ирина.
— А цена? — Маргарита театрально приложила ладонь к груди. — Девочки, вы не поверите. Сто девяносто две тысячи гривен за десять дней. На двоих. Но Виктор сказал: «Маргариточка, ты это заслужила». Ну я и спорить не стала.
Она звонко рассмеялась, а затем подтолкнула телефон ко мне — прямо через стол, мимо чужой тарелки с недоеденным салатом.
— А ты, Наталья? Дальше своей дачи хоть куда-нибудь выбиралась?
Я взяла телефон и посмотрела на последний снимок. Маргарита стояла на белом песке, за её спиной сияла бирюзовая вода, в руке был бокал с коктейлем. На безымянном пальце сверкало массивное кольцо с камнем — то самое, которое она демонстративно крутила весь вечер.
— Красиво, — повторила я вслед за Ириной и вернула ей телефон.
Маргарита прищурилась и, не скрывая любопытства, спросила:
— А у тебя что есть?