— Потише, не шуми водой, Егорушка только-только заснул. И дверь прикрой нормально, из коридора сквозит!
Этот раздраженный, командный шепот будто хлестнул Марину по оголенным нервам. Она застыла прямо в прихожей, не успев стянуть второй сапог. Ключи, выдернутые из замка секунду назад, с глухим звоном упали на деревянную обувную полку. В квартире стоял тяжелый запах жареного лука, дешевого цветочного мыла и чужого, сперто-телесного присутствия.
Поясницу ломило так, что хотелось рухнуть прямо на коврик у двери и больше не двигаться. За плечами были изматывающие сутки в кардиологии: двадцать четыре часа почти без передышки, капельницы, испуганные родственники больных, бесконечное пищание аппаратуры, ватные ноги и икры, налившиеся болью от напряжения. Всю дорогу домой, зажатая в переполненном автобусе, Марина думала только об одном: добраться до своей спальни, задернуть плотные шторы, лечь на дорогой ортопедический матрас и провалиться хотя бы в шестичасовой сон.
Но из ее комнаты, через неплотно прикрытую дверь, тянулся желтоватый свет бра. Оттуда же доносились приглушенные голоса.
Марина наконец сбросила сапог, повесила на крючок пальто, влажное от осенней измороси, и на почти не слушающихся ногах двинулась по коридору. Она толкнула дверь спальни — и от увиденного у нее перехватило дыхание.
На ее широкой двуспальной кровати, прямо поверх белоснежного сатинового белья, которое Марина застелила всего два дня назад, важно расположилась Тамара Ивановна, мать Дмитрия. На ней был старый выцветший байковый халат, а ноги украшали толстые шерстяные носки. Рядом, устроившись полулежа и подложив себе под спину Маринину ортопедическую подушку, лежала Кристина, сестра мужа. Она с увлечением листала что-то в телефоне и машинально наматывала на палец прядь волос. Посреди кровати, раскинувшись звездой, спал пятилетний Егор — в уличных джинсах и кофте, на которой расплывались свежие пятна от какого-то варенья.
— О, пришла, — Тамара Ивановна недовольно сжала тонкие губы, заметив невестку на пороге. — А мы-то думали, ты только вечером появишься. Чего это так рано?
Марина приоткрыла рот, но ни одного слова сразу произнести не смогла. Горло пересохло, будто его стянуло изнутри. Взгляд сам собой скользнул к туалетному столику. На гладкой полированной поверхности валялись открытые баночки с ее недешевыми кремами, а любимая кисть для пудры была перемазана чем-то розовым и липким.
— Что вы тут делаете? — спросила она хрипло, едва узнавая собственный голос. — И почему вы лежите в моей кровати?
Кристина даже не оторвалась от экрана. Только демонстративно закатила глаза.
— Марин, ну пожалуйста, только не начинай с порога свои сцены. Мы с ночного поезда, вымотались до ужаса. Маме с ее давлением вообще лежать надо, ей нельзя нервничать. А здесь матрас нормальный. Не на диване же нам всем ютиться, правда?
Из коридора донесся быстрый топот. В дверях появился Дмитрий. На нем были домашние спортивные штаны и вытянутая футболка. Увидев жену, он как-то сразу виновато сгорбился, а затем попытался выдавить улыбку. Получилось больше похоже на гримасу человека, которому заранее больно.
— Мариночка, привет. Ты уже дома? А я как раз чайник поставил. Пойдем на кухню, я тебе сейчас спокойно все расскажу.
Он взял ее под локоть и почти повел за собой. Марина не стала вырываться. Она словно онемела от происходящего и пока еще не могла до конца поверить, что все это происходит в ее квартире.
Кухня, которую она накануне перед сменой отдраила до блеска, выглядела так, будто здесь ночевала рота голодных солдат. На стеклокерамической плите застыли жирные брызги, в раковине высилась гора немытой посуды, а на столешнице крошки смешались с разлитым сладким чаем и превратились в липкую грязную кашу.
— Дмитрий, — Марина выдернула руку и прислонилась спиной к холодильнику, потому что от усталости и злости у нее начинала кружиться голова. — Объясняй. Сейчас. Коротко и понятно.
Муж засуетился, схватил какую-то серую тряпку и принялся тереть стол, но только размазывал липкое пятно еще шире.
— Понимаешь, там такая ситуация получилась… У Кристины в квартире трубы прорвало. Соседей снизу залили, у нее теперь ремонт, сырость ужасная. Ребенку этим дышать нельзя. А мама как раз к ней приехала погостить. Ну куда им было идти? На гостиницу денег нет, ты же сама понимаешь, Кристина одна Егора тянет. Я сказал, чтобы они ехали к нам. У нас места хватает.
— У нас? — тихо повторила Марина. — Ты сказал: у нас?
Именно это короткое местоимение ударило по ней сильнее всего.
Эту просторную двухкомнатную квартиру Марина купила за три года до того, как познакомилась с Дмитрием. Вложила в нее все, что осталось ей от бабушки, добавила собственные сбережения и оформила небольшую ипотеку, которую потом выплачивала, работая на полторы ставки.
