Эта внезапная трезвость словно окончательно сорвала с ее глаз невидимую повязку. Все эти годы Мария Викторовна упорно видела в Максиме не взрослого мужчину, а того самого мальчика, которому надо подстелить соломку, помочь, прикрыть, вытащить. А Дарью воспринимала как неопытную девочку, которая просто еще не понимает, как больно может задеть чужое равнодушие.
Она вошла в квартиру. В коридоре стояла тишина, только из кухни доносился приглушенный шелест. Максим и Дарья сидели там. Услышав, как захлопнулась входная дверь, сын почти сразу показался в прихожей.
— Мам, ну ты серьезно? — в голосе у него раздражение неловко переплеталось с виноватой растерянностью. — Под дождь пошла мусорные баки осматривать… Ну что ты себя накручиваешь? Завтра купим тебе новые цветы, еще лучше прежних. Пойдем чай пить. Дарья пирожные заказала.
Мария Викторовна ничего не ответила. Она наклонилась, сняла мокрые тапочки, прошла в ванную и тщательно вымыла руки, будто смывала не грязь, а остатки прежней слабости. Потом молча направилась к себе.
В комнате она села на край кровати, достала из сумки телефон и включила экран. Пальцы двигались спокойно, без дрожи. Банковское приложение открылось почти сразу. Мария Викторовна зашла в привычный раздел, которым пользовалась каждый месяц: «Платежи и переводы», затем — «Регулярные платежи».
На экране появилась строка: «Ипотека Максим, 24 000 грн. Следующее списание — 14 мая». Завтра.
Она долго смотрела на эти цифры. Двадцать четыре тысячи гривен — каждый месяц. Сумма, ради которой она брала дополнительные заказы, ночами разбирала чужие отчеты, экономила на себе, откладывала покупку зимнего пальто, отказывалась от путевки в санаторий и даже хороший грунт для фиалок покупала не сразу, а выкраивая по чуть-чуть. Все это — чтобы Максим и его жена чувствовали себя спокойно. Чтобы у них было жилье, ремонт, планы, уверенность в завтрашнем дне.
А взамен ее дом назвали захламленным. Ее труд — мусором. Ее радость — сорняками.
Мария Викторовна коснулась строки с платежом. Открылось меню действий. Она выбрала пункт: «Отключить регулярный перевод».
Приложение задало последний вопрос: «Вы действительно хотите отменить автоплатеж?»
Она нажала: «Да».
Через секунду на экране появилась зеленая отметка: операция выполнена, шаблон удален.
Мария Викторовна еще немного посидела неподвижно, затем открыла раздел накопительных счетов. Там оставалась небольшая сумма — то, что не ушло на первоначальный взнос за квартиру сына. Она перевела эти деньги на депозит без возможности досрочного снятия. Не потому, что боялась за деньги. Она знала себя: жалость могла снова проснуться, если Максим начнет просить. А сейчас ей нужно было лишить себя этой лазейки.
Убрав телефон в карман кардигана, она поднялась и вышла из спальни.
На кухне молодые сидели за столом. Дарья ела эклер из красивой коробки с крафтовой лентой и держалась так, словно происходящее ее не касается. На лице у нее было выражение показной независимости.
— Послушайте меня внимательно, — сказала Мария Викторовна негромко.
Голос ее звучал ровно. В нем не было ни слез, ни истерики, ни дрожи. Только холодная, твердая сталь.
Дарья удивленно вскинула брови. Максим оторвался от телефона.
— Сейчас вы идете в комнату, собираете свои вещи и уходите.
Кухня будто вымерла. Даже шум холодильника стал слышен особенно отчетливо.
— Мам, ты сейчас шутишь? — Максим нервно усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Куда мы пойдем ночью? И вообще из-за чего весь этот спектакль? Из-за каких-то кустиков в горшках?
— Это были не кустики, Максим, — спокойно ответила она. — Это была часть моей жизни. Мое время, мой труд, мое пространство. Вы взяли и втоптали это в грязь. Причем сделали это в моем доме.
Она положила ладони на край стола и посмотрела на них обоих.
— Вы живете здесь на полном обеспечении. Едите продукты, которые покупаю я. Пользуетесь водой, электричеством, теплом — все это оплачиваю я. И после этого вы решили, что можете распоряжаться моей квартирой так, будто меня здесь вообще нет.
Дарья медленно отложила недоеденный эклер. На ее щеках проступили красные пятна.
— Мария Викторовна, вы сейчас явно перегибаете, — произнесла она, стараясь сохранить достоинство. — Мы же семья. В семье люди договариваются, ищут компромисс. Я просто навела порядок и сделала пространство нормальным. Вам самой было бы приятнее жить в чистоте, а не среди этого… старомодного уюта.
— Это моя квартира, — перебила ее Мария Викторовна. — И правила в ней устанавливаю я. Если вам здесь неприятно, никто вас не удерживает. У вас один час. Собирайтесь.
— Мам, хватит! — Максим резко повысил голос, явно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — У нас квартира только через месяц будет готова! Куда мы сейчас поедем? Снимать жилье на месяц — это куча денег, еще и залог сверху. У нас таких средств нет! Я бригаде за ремонт плачу!
— Значит, будете решать этот вопрос сами, — сказала она. — Вы взрослые люди.
Мария Викторовна выпрямилась и посмотрела сыну прямо в глаза.
— И раз уж мы заговорили о деньгах, сообщаю сразу: я только что отключила регулярный перевод на вашу ипотеку.
Эти слова упали между ними тяжело, будто на стол положили каменную плиту.
Максим несколько раз моргнул. До него не сразу дошел смысл сказанного. Дарья раскрыла рот, но первое мгновение не смогла произнести ни звука.
— В каком смысле… отключила? — наконец спросил Максим хрипло. — Мам, завтра же четырнадцатое. Банк должен списать платеж.
— Банк спишет деньги с твоего счета, Максим, — ответила она без малейшего колебания. — Договор оформлен на тебя. Заемщик — ты. Я всего лишь добровольно помогала вам переводами. С сегодняшнего дня этой помощи больше не будет.
— Вы не имеете права! — почти взвизгнула Дарья, вскакивая из-за стола.
От ее напускной элегантности не осталось ничего. Лицо исказилось, голос сорвался.
— Это наша квартира! Вы же обещали помогать! Как мы будем платить двадцать четыре тысячи гривен, если у Максима зарплата тридцать две тысячи, а ремонт еще не закончен?!
— Очень просто, — Мария Викторовна слегка пожала плечами. — Максим найдет вторую работу. Или, что даже разумнее, ты, Дарья, перестанешь переставлять сухие веточки из одной вазы в другую и устроишься на настоящую работу. В супермаркетах кассиры требуются постоянно.
— Да вы… вы просто злая и мстительная женщина! — Дарья задохнулась от возмущения. — Из-за каких-то нелепых сорняков оставить собственного сына без жилья! Банк же заберет квартиру за долги!
— Если вы перестанете платить, заберет, — спокойно сказала Мария Викторовна. — Так работает закон.
Она оставалась непреклонной.