— Постарайтесь понять, Мария Викторовна: лишние детали в кадре убивают всю атмосферу. Ваши разноцветные горшки на подоконнике создают впечатление беспорядка, а мне для съемок нужен аккуратный, чистый фон. Сейчас все строится на минимализме, а у нас здесь будто уголок дачной рассады.
Мария Викторовна ничего не ответила. Она лишь перевернула котлеты на сковороде. Горячее масло негромко зашипело и брызнуло на идеально вымытую плиту. Женщина тут же взяла губку, привычным движением стерла пятна с кафеля и почувствовала, как раздражение внутри стягивается тугим комком.
Ее невестка, Дарья, устроилась за кухонным столом так, словно позировала для журнала: нога на ногу, спина прямая, в пальцах тонкая фарфоровая чашка с травяным чаем. Официальной работы у девушки не было. Она называла себя модным словом, подразумевающим создание красивого контента для социальных сетей, и могла часами передвигать по квартире сухоцветы, свечи и вазочки, записывая короткие ролики.
Максим, единственный сын Марии Викторовны, сидел рядом с женой и с деланым вниманием листал что-то в телефоне. По его виду было ясно: он изо всех сил делает вид, что разговор идет где-то в стороне и к нему не имеет отношения.
Жили они втроем в двухкомнатной квартире Марии Викторовны уже третий месяц. Старое жилье в обычной пятиэтажке молодых категорически не устраивало. Им хотелось просторной квартиры в новом доме, с большими окнами и современным ремонтом. И осуществляться эта мечта начала вовсе не благодаря их собственным усилиям, а почти полностью за счет Марии Викторовны. Работая главным бухгалтером на крупном производственном предприятии, она сняла с накопительного счета все, что откладывала годами, и внесла первый платеж за квартиру. Ипотеку оформили на Максима, однако его зарплаты менеджера в салоне связи едва хватало на продукты и мелкие покупки Дарьи. Поэтому ежемесячный взнос — двадцать четыре тысячи гривен — тоже фактически взяла на себя мать.
Мария Викторовна пошла на это сама. Ей казалось естественным поддержать сына и его жену, помочь им начать самостоятельную жизнь. Они договорились: пока в новой квартире делают ремонт, молодые поживут у нее, чтобы не платить еще и за аренду. Женщина уступила им большую комнату, сама перебралась в маленькую спальню и поставила только одно условие — не трогать стеллаж возле широкого окна в гостиной.
На нем стояли ее фиалки.
Для Марии Викторовны сенполии были не просто комнатными цветами. Это была ее тихая радость, спасение после тяжелых дней. Редкие коллекционные сорта она собирала много лет, по одному черенку, заказывая их из разных городов Украины. Махровые, пестролистные, с волнистыми краями лепестков, с нежными названиями вроде «Морозная вишня» или «Звездное кружево». Она сама подбирала для них грунт, покупала специальные фитолампы, аккуратно рассаживала молодые розетки. Возвращаясь домой после бесконечных цифр, отчетов, налоговых требований и производственной суеты, Мария Викторовна первым делом подходила к стеллажу, включала мягкий розовый свет и просто смотрела на свои хрупкие растения. Рядом с ними понемногу отпускала тревога, а боль в висках становилась тише.
— Дарья, мы ведь уже говорили об этом, — спокойно произнесла Мария Викторовна, раскладывая горячие котлеты по тарелкам. — Цветы стоят в углу. Они никому не мешают.
— Они портят весь интерьер, — протянула невестка с капризной обидой, поправляя безупречно уложенные волосы. — Я вчера снимала видео про утренние привычки, а сзади в кадре торчали ваши пластиковые стаканчики с землей. Это совсем неэстетично. Подписчики будут смеяться. Мы же современная семья, а не музей старого быта.
Мария Викторовна поставила тарелку перед сыном и посмотрела на него.
— Максим, объясни, пожалуйста, жене, что в чужой квартире не принято вводить собственные правила.
Сын с явной неохотой поднял глаза от смартфона, потер переносицу и попытался говорить примирительно:
— Мам, ну Дарья же не ругается, она просто предлагает. Может, правда переставим их куда-нибудь? На балкон, например. Сейчас весна, уже тепло. А ей для работы нужен нормальный красивый фон.
— На балконе сквозняк и прямое солнце. Для фиалок это верная гибель. Они останутся там, где стоят, — твердо сказала Мария Викторовна и села за стол. — Ешьте, пока не остыло. Мне еще сегодня рабочие документы смотреть.
Она очень надеялась, что разговор на этом закончится. До сдачи их новой квартиры оставалось примерно месяц, ремонт уже подходил к финалу, и Мария Викторовна постоянно убеждала себя: надо только немного потерпеть. Молодые скоро переедут, она продолжит помогать им с ипотекой, и жизнь снова станет спокойной и привычной. Главное — не раздувать ссору там, где можно промолчать.
Следующие недели прошли в том же напряженном ритме. Мария Викторовна уходила из дома рано, когда Максим и Дарья еще спали, а возвращалась поздним вечером, уставшая и выжатая. По дороге она покупала продукты, дома готовила ужин, следила за коммунальными платежами и порядком. Дарья тем временем занималась тем, что называла «поиском вдохновения»: сидела в кофейнях, приносила домой безликие керамические вазы странных форм, сухие ветки, ароматические свечи и прочие вещи, которые, по ее словам, «создавали визуальную историю». Максим после смены обычно падал на диван и включал приставку.
Приближалось пятнадцатое число — день, когда банк должен был списать очередной платеж по ипотеке. В приложении у Марии Викторовны давно был настроен автоматический перевод: четырнадцатого она всегда проверяла, чтобы на счете Максима заранее лежала нужная сумма для завтрашнего списания.