В её тоне было столько приторной ласковости, что от неё будто липли пальцы.
— Теперь-то, наверное, поняла, что мужчина в доме — всему голова? — продолжила она с видом человека, пришедшего читать воспитательную лекцию. — Без мужа жена, как говорится, у первого же гвоздя в ступор впадает. А Игорёчек-то как волновался, бедный, все выходные места себе не находил…
И тут из распахнутого окна гостиной, где на лето поставили клетку с попугаем, раздалось бодрое, скрипучее карканье Пуаро:
— Голова уехала! Вода пришла! Голова уехала!
Светлана Михайловна тут же замолчала, словно артистка, которой внезапно выключили музыку посреди номера.
Игорь вытянул шею и уставился на свеженький кран возле стены дома. Из него, поблёскивая на солнце, мерно капала чистая вода.
Семейная жизнь иногда напоминает лодку: один молча гребёт, а второй стоит посреди неё, громко ругает течение и при этом свято уверен, что именно он капитан.
— Ой, что вы, Светлана Михайловна, — спокойно сказала я, даже не потрудившись подняться из кресла. — Никакой паники не случилось. Проходите, садитесь. Вода на месте, трубы поменяны, напор прекрасный.
— Как это… поменяны? — Игорь растерянно захлопал глазами. — Кто менял? Ты же в этом вообще ничего не понимаешь! Тебя наверняка развели, сто процентов!
Пуаро, очевидно решив, что публика собралась самая благодарная, придвинулся к прутьям клетки, важно качнул головой и выдал новую фразу, до смешного точно копируя Игореву интонацию — с тем самым самодовольным нажимом:
— Сама приползёт! Без меня пропадёт! Пусть почувствует! Пусть почувствует! Герой дивана!
Игорь побелел так быстро, будто с него одним движением стерли весь загар. Светлана Михайловна медленно повернулась к окну.
— Игорь, это что сейчас твоя птица несёт?
— Да он… телевизор переслушал, — пробормотал Игорь совсем жалким голосом и незаметно начал пятиться в сторону калитки.
Его напускная значительность таяла буквально на глазах, уступая место самой настоящей панике.
Но пернатый обвинитель уже вошёл во вкус и останавливаться не собирался.
— Маме скажи! Маме скажи! Марина не сможет! — окончательно припечатал Пуаро и следом издал гадкий булькающий смешок, в котором без труда узнавался смех Игоря после бутылочки пива.
На веранде повисла такая тишина, что стало слышно, как над клумбой лениво гудит шмель.
Лицо Светланы Михайловны налилось густым багровым цветом. До неё наконец дошёл весь масштаб сыновьей задумки: он вовсе не «переживал», а хладнокровно устроил диверсию, чтобы потом самоутвердиться за мой счёт в её присутствии.