Перед ней возвышалась гора немытой посуды.
Салатники с засохшим майонезом, жирные противни, кастрюли.
Она включила кран, взяла губку.
Под пальцами лопалась пена.
Тарелка за тарелкой, вилки, ножи, миски.
Руки работали автоматически.
За стеной доносился смех, кто-то громко обсуждал песню, кто-то кричал детям, чтобы не бегали.
Всё это казалось происходящим в другом мире.
Там праздник, здесь — цех.
Она мыла посуду и думала: в школе за такую работу хотя бы платят.
Здесь же ей говорили: «ты же повар, это тебе не сложно».
Вдруг, неожиданно для себя, она почувствовала, как слёзы подступают к глазам.
Капли падали в раковину, смешиваясь с мыльной водой.
На кухню заглянул Игорь. — Ты что, ещё не закончила?
Он взглянул на гору посуды и добавил: — Ну ты даёшь, обычно у тебя быстрее.
Она провела рукой по лицу, будто просто вода попала. — Конечно, я же у вас фабрика.
Со мной в комплекте идёт встроенная посудомойка.
Он улыбнулся, решив, что жена шутит, но ничего не ответил и вернулся в гостиную.
Там его сразу же втянули в оживлённый разговор.
Когда Ольга наконец закончила и протерла стол, идти в комнату ей не захотелось.
Она села на табурет, прислонилась к прохладному шкафу и закрыла глаза.
Тело ныло, словно после смены в школе.
Свекровь заглянула на кухню с улыбкой. — Ну что, справилась, Ольгинка, как всегда на «ура». — Да уж. — Ты не обижайся.
Просто ты у нас единственная с профессиональным образованием.
Кому, как не тебе!
Вот девочки с работы приходят, кидают на стол полуфабрикаты, а у тебя всё домашнее.
Ольга улыбнулась, но улыбка получилась кривой.
Сил что-то отвечать уже не осталось.
Ночью, когда они с мужем возвращались домой, он, зевая, сказал: — Ну видишь, как всё хорошо прошло.
Все довольны, мама так тобой гордится. — Я рада за твою маму.
Он не придал значения её словам.
Мгновенно уснул, раскинувшись на кровати.
А Ольга долго лежала, глядя в темноту.
В голове крутилась мысль: если всю жизнь так «помогать семье», то праздник останется только у семьи.
А у неё каждый год будет одна и та же тяжёлая смена без оплаты.
