Марина проводила мужа на работу, внука — в университет, а потом наконец устроилась на кухне с чашкой кофе. Торопиться ей было некуда: сегодня она выходила только во вторую смену. Мужа она любила, внука просто боготворила, но и эти тихие утренние часы, когда в квартире не было никого, ценила по-особенному. В такое время можно было заняться стиркой, навести порядок, а можно было просто посидеть в тишине, помечтать, покопаться в воспоминаниях…
Люди часто говорят: у каждого своя дорога, своя доля. Мол, что человеку предназначено, так он и проживёт. Но правда ли всё настолько предопределено? Почему одним будто всё даётся без усилий — живут спокойно, благополучно, словно по маслу, — а другие снова и снова спотыкаются о беды, потери и разочарования? Марине казалось, что её собственная жизнь оказалась где-то между этими двумя крайностями.
Родители её, конечно, любили, но лишней нежности не проявляли и уж точно не баловали. Воспитывали строго, приучали к послушанию и правильности. Иногда, перебирая в памяти прошлое, Марина пыталась понять: в какой момент всё пошло не туда? Где она сделала неверный шаг? И каждый раз выходило одно и то же — полоса тяжёлых испытаний началась с Андрея.
Она тогда влюбилась в него без оглядки. Мир сузился до одного человека, и думать о ком-то другом Марина уже не могла. Многие пары в молодости не спешат расписываться: сначала живут вместе, присматриваются друг к другу, строят карьеру, копят на жильё, а потом уже решают, идти ли в загс. Но для Марины такой вариант был немыслим. В её семье считали, что совместная жизнь без брака — грех и позор. Пойти против родителей она не смогла бы: не так её воспитали. Поэтому, если они с Андреем хотели быть вместе, выход оставался только один — свадьба. А быть вместе они тогда действительно хотели.
Пока длились их свидания, всё казалось почти сказкой. Цветы, долгие ожидания встреч, счастье от каждого свидания и щемящая тоска перед расставанием. Даже несколько часов разлуки воспринимались как мучение.
Но стоило им пожениться, как Андрей стал другим. В нём проснулась болезненная ревность. Если какой-нибудь мужчина на работе или в гостях просто заговаривал с Мариной, приглашал её потанцевать или даже задерживал на ней взгляд, дома начинался скандал. Муж изводил её упрёками, твердил, что она сама даёт повод, сама привлекает к себе мужское внимание.
Потом появились запреты. Одной никуда не ходить. С подругами не встречаться. Без него — ни шагу. И чем дальше, тем сильнее сжималось это кольцо.
Однажды на работе Марину отправили купить подарок для юбиляра. Ей выделили служебную машину с водителем: не тащить же самой огромный букет и коробку с чайным сервизом. После окончания рабочего дня водитель подвёз её прямо к дому. И, как будто специально, Андрей именно в эту минуту оказался во дворе. Словно почувствовал, словно караулил.
То, что произошло дальше, Марина вспоминала с содроганием. Андрей устроил безобразную сцену прямо у подъезда, при соседях, на глазах у всего двора. Дело дошло до драки. А когда они поднялись в квартиру, он ударил и её, обвинив в измене. Позже, разумеется, просил прощения, клялся, что сорвался, что больше такого не повторится. Марина тогда простила. Но ничего не изменилось: ревность никуда не исчезла, а только становилась всё тяжелее.
Постепенно она замкнулась в себе. Перестала ходить в гости, отдалилась от подруг, избегала любых разговоров с мужчинами. Если на улице случайно встречала знакомого, делала вид, что не заметила, или старалась как можно быстрее закончить разговор. Но даже это Андрей счёл подозрительным: раз прячется и избегает людей, значит, ей есть что скрывать.
В какой-то момент Марина поняла: если так будет продолжаться, она либо окончательно сломается, либо превратится в запуганную, нервную тень самой себя. Тогда она решилась на развод. К тому времени у них уже была маленькая дочь Алина, и на судебном заседании Андрей не пытался выглядеть виноватым — наоборот, он принялся обвинять Марину в супружеских изменах.
