И все эти годы за его спиной неизменно маячила мать: советовала, распоряжалась, подталкивала к нужным ей решениям. Дмитрий давно перестал быть самостоятельным мужем. Он словно передавал Анастасии чужую волю — материнскую, настойчивую и не терпящую возражений.
— Я возвращаюсь домой, — ровно произнесла она. — В ту квартиру, которую мы снимали. Соберу вещи. А завтра утром перееду к себе, в бабушкино жильё. Квартиранты как раз освободили её на прошлой неделе.
— То есть ты уходишь от меня?! — Дмитрий будто не сразу понял смысл её слов.
— Нет, — тихо ответила Анастасия. — Я выбираюсь.
— Из-за мамы? Из-за этой квартиры?
— Из-за твоего выбора, Дмитрий. Ты всегда становился на её сторону. В любом споре, в каждой ссоре, каждый вечер — снова и снова выбирал мать. Сегодня ты привёз меня к нотариусу так, словно вёл на казнь. Не сказал заранее, не поговорил, не спросил, чего хочу я. Просто исполнил её распоряжение. Как обычно.
— Я же хотел, чтобы всем было лучше!
— Всем — это кому?
Он приоткрыл рот, но слов не нашёл. Потом снова попытался что-то сказать — и опять замолчал. Стоял перед ней беспомощный, растерянный, похожий на рыбу, выброшенную на берег.
Дверь нотариальной конторы распахнулась, и наружу вышла Татьяна Сергеевна. Лицо у неё было пунцовое, щёки раздулись от возмущения, вся она напоминала туго надутый шар.
— Она тебя бросает? — бросила она сыну, даже не удостоив Анастасию взглядом. — Ну и прекрасно! Я тебе с самого начала говорила: не твой уровень. Учительница! Голытьба! А квартиру мы ещё отсудим, не сомневайся. У меня люди есть!
Анастасия посмотрела на свекровь без злости, почти спокойно.
— Татьяна Сергеевна, на мою квартиру у вас нет никаких прав. Ни по закону, ни по совести. Зато теперь у меня есть запись того разговора, который только что был в кабинете нотариуса. На телефоне. Там прекрасно слышно, как вы давите на меня и пытаетесь заставить подписать документы. Пусть полежит. На случай, если ваш юрист захочет развлечься.
Свекровь резко побледнела.
— Ты… записывала?
— Я математик, — сказала Анастасия. — Привыкла просчитывать возможные варианты.
Она развернулась и направилась к выходу. На улице стоял промозглый холод, ветер швырял в лицо мелкую, колючую снежную крупу. Анастасия вызвала такси, села на заднее сиденье и назвала адрес бабушкиной квартиры.
Спустя неделю она окончательно переехала. Через месяц подала заявление на развод. Дмитрий сопротивляться не стал: Татьяна Сергеевна заявила, что «эта змея всё равно ничего не отдаст». Всё прошло почти бесшумно. Делить им было нечего: съёмное жильё осталось Дмитрию, бабушкина квартира — Анастасии. Заседание заняло от силы двадцать минут.
К весне Анастасия успела сделать ремонт. Стены стали светлыми, полы — тёплыми, деревянными, а широкие окна выходили прямо на парк. На полке она расставила старые бабушкины фотографии, купила высокий книжный шкаф и забила его книгами до самого верха. Вечерами сидела на кухне с чашкой чая, слушала, как за стеклом шелестят липы, и впервые за четыре года понимала: она дома. Не у кого-то в гостях, не на территории, где ей милостиво разрешили находиться, а в своём пространстве. У себя.
Дмитрий позвонил через три месяца после развода. Голос у него был глухой, усталый, почти чужой.
— Настя… мама ко мне перебралась. В съёмную квартиру. Говорит, что одной в старой малогабаритке ей тяжело. Теперь она заняла мою комнату, а я ночую на кухне. Каждый день варит борщ и заставляет меня есть. Я уже не выдерживаю. Может, встретимся? Поговорим?
Анастасия некоторое время молчала. Ей действительно стало его жалко — так жалеют человека, который сам выкопал глубокую яму, а потом удивился, что оказался на дне.
— Дмитрий, — сказала она негромко. — Это был твой выбор. Помнишь? Каждый раз — мама. Теперь мама рядом. Всегда. Без выходных и перерывов. Пользуйся.
Она завершила звонок и вернулась к тетрадям. Восьмой «Б» написал контрольную по алгебре, и до завтрашнего утра ей нужно было проверить тридцать две работы.
За окном разворачивалась весна. В парке раскрывались каштаны, воздух наполнялся тем самым майским запахом — свежей листвы, влажной земли и начала новой жизни.
Анастасия открыла первую тетрадь и невольно улыбнулась. У Петрова снова была двойка. Но это была обычная, честная, понятная проблема. Такая, которую можно решить.
В отличие от свекрови.