В отдельную папку следовало заносить звонки, записки, любые просьбы о документах — кто обращался, в какое время и под каким предлогом. И паспорт, как посоветовала Алина, нужно было немедленно убрать из дома.
В тот же вечер Мария отнесла паспорт на работу и оставила его в служебной ячейке — в небольшом сейфе, где временно хранили бумаги сотрудников. А дома положила на видное место старую обложку с копиями, будто всё осталось как прежде. Её коробило от этой вынужденной игры, но ещё сильнее мутило от воспоминания о голосе свекрови: «Скажешь ей — подпиши вот тут…»
Спустя пару дней Елена Викторовна объявила семейный ужин. На столе появилась копчёная курица, тонко нарезанный сыр, салатницы и хрустальные бокалы, которые она обычно доставала только для гостей, перед которыми хотела произвести впечатление. Дмитрий вернулся раньше обычного и сразу сел рядом с матерью. Мария заметила это как бы вскользь, но отметила.
— У нас радость, — произнесла Елена Викторовна, наливая компот. — Едем в Одессу, в хороший отель у моря. Не какая-нибудь халупа. Я подумала: хватит уже всю жизнь на себе экономить.
— Мам, а я тоже? — спросила Кристина, хотя по её сияющему лицу было понятно: ответ ей давно известен.
— Разумеется, доченька. Тебе полезно сменить обстановку, а то сидишь здесь, совсем побледнела.
Кристина расплылась в довольной улыбке.
— Дима тоже с нами, — продолжала свекровь. — На работе отпуск выбил. Значит, едем я, Виктор, Кристина и Дима. Неделя: море, солнце, нормальная еда, а не эти домашние кастрюли.
Мария аккуратно положила вилку на край тарелки.
— А я?
Елена Викторовна вскинула брови, изображая сочувствие. Видно было, что она ждала именно этого вопроса.
— Мария, ну ты же взрослый человек. Путёвки нынче дорогие. Да и дом нельзя бросать пустым: кот, огород, ещё посылку должны привезти. Свои поедут отдохнуть, а ты присмотришь тут за хозяйством.
Кристина уткнулась в телефон, но плечи у неё едва заметно дёрнулись. Дмитрий молчал и смотрел в тарелку. Не на жену, не на мать — именно в тарелку, где уже остывала картошка.
— Ясно, — только и сказала Мария.
— Ты только не надувайся, — уже бодрее добавила Елена Викторовна. — Мы тебе что-нибудь привезём. Халатик, например. Или полотенце. Там текстиль хороший.
— Не нужно. Купите себе.
Мария поднялась из-за стола и унесла свою тарелку. Свекровь не дождалась ни истерики, ни слёз, ни униженных просьб. И, кажется, это задело её сильнее всего.
Накануне их отъезда Дмитрий долго крутился в постели. Потом сел, потёр лицо ладонями и тихо сказал:
— Маш, ну не надо делать из этого трагедию. Мама правда всё оплатила. Я не мог отказаться.
— Мог.
— Ты не понимаешь. Она бы обиделась.
— А я?
Он не нашёлся что ответить. Через минуту снова лёг и отвернулся к стене. Его молчание прозвучало честнее любых слов.
Утром такси забрало их вместе с чемоданами. Мария закрыла калитку и вернулась в дом. В прихожей стоял мусорный пакет, который Кристина, как обычно, поленилась вынести. Мария развязала его вовсе не из любопытства: сверху торчал листок, и на нём была её фамилия.
На нескольких страницах чужой рукой были выведены фразы: «Мария А.», «Мария Андреевна», «С условиями договора согласна». Ниже шли расчёты: 1 312 000 грн, комиссия, страховка, перевод Галине, остаток Елене. На отдельном листе значилось: «Доход 71 000 грн, премия ежемесячно». Мария даже коротко усмехнулась. В ЦНАПе такие суммы ей и не снились.
Она разложила бумаги на кухонном столе, сфотографировала каждую страницу, сложила всё в файл и набрала Алину.
— Они уехали. Документы у меня.
— Отлично, — ответила Алина. — Сегодня после обеда подъезжай в банк. Поговоришь с нашим юристом. И ещё вопрос: у вас по соседству есть Светлана Юрьевна?
— Есть.
— Год назад через тот же канал на неё пытались оформить займ. Если она согласится дать объяснение, это уже будет не бытовая семейная история, а серия эпизодов.
Светлана Юрьевна жила напротив, в половине старого дома с облупленной верандой. Дверь она открыла не сразу: сначала долго возилась с цепочкой и только потом выглянула в узкую щель.
— Елены нет? — осторожно спросила она.
— Нет. Уехала отдыхать.
Старушка впустила Марию на кухню. На клеёнке стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежали таблетки от давления.
— Она ведь ко мне приходила, — сказала Светлана Юрьевна, когда Мария объяснила, зачем пришла. — Просила мой идентификационный код. Сказала, будто оформит пенсионную скидку на вывоз мусора. А потом мне пришла бумага, что я должна 48 000 грн. Сын бегал, ругался, кое-как отбились. А я ей верила. Мы же с ней через забор двадцать лет прожили.
— Вы сможете написать объяснение?
Светлана Юрьевна долго мялась, теребя край платка.
— Боюсь я её, Мария. Она потом житья не даст.
— Она и так не даст. Только теперь не вам одной.
Старушка внимательно посмотрела на неё — так смотрят люди, которые устали бояться, но ещё не совсем поверили, что можно иначе.
— Пиши. Подпишу.
Дальше всё развивалось совсем не быстро и уж точно не красиво. Мария ездила в банк, составляла заявление, передавала копии, сверяла даты и фамилии. Алина через партнёрский канал вышла на сотрудницу Галину — ту самую знакомую Елены Викторовны. Сначала Галина уверяла, что понятия ни о чём не имеет. Потом просила не раздувать скандал. А позже всё-таки призналась: Елена принесла копии документов и пообещала закрыть её долги по микрозаймам.
Но самый болезненный удар Мария получила на пятый день. Дмитрий позвонил с курорта и попросил паспорт.
— Маш, тут в отеле какая-то путаница с бронью, — говорил он слишком торопливо. — Скинь фото первой страницы и регистрацию. Мама сказала, нужно для семейной скидки, чтобы подтвердить состав семьи.
— Для отеля в Одессе им нужна моя регистрация в Харькове?
— Не начинай. Просто отправь.
— Это мать тебя попросила?
Дмитрий тяжело выдохнул в трубку.