Их квартира, их тихая крепость, устояла после первой волны натиска.
Однако они понимали, что настоящее испытание только начинается.
Телефон Владимира уже наполнялся сообщениями от других родственников, узнавших о новом жилье. — Что теперь будем делать? — спросила Ольга. — Жить, — ответил Владимир, нежно поцеловав её в макушку. — Просто жить здесь.
Ценить каждое утро, проводимое на этой кухне.
Принимать гостей, которые приходят с открытым сердцем.
И… стараться не злиться на неё.
Она была несчастна по-своему.
Её обида не касалась нас.
Это было связано с её страхами.
Но говорить об этом было легче, чем переживать на самом деле.
Глубоко внутри Владимир чувствовал знакомую тяжесть — чувство вины за собственные успехи, за то, что справился без её наставлений, за то, что не вписался в чужие ожидания.
Спустя неделю пришла посылка от Тамары Сергеевны.
В ней оказались домашние полотенца с вышивкой — «на новоселье» — и горшок с живой фиалкой. «Пусть жизнь цветёт», — было написано на открытке.
От Нины Ивановны не поступило ничего.
Ни звонка, ни сообщения.
Лишь громкая тишина, говорящая больше всяких слов.
Однажды вечером, когда они с Ольгой собирали книжный стеллаж, Владимир не выдержал. — Может, ей позвонить?
Объяснить, что мы не хотели её обидеть?
Ольга присела на корточки, сжимая в руках ключ от шестигранника. — И что ты скажешь? «Прости, что купил квартиру без твоего согласия»? «Извини, что не отчитался за каждую копейку»?
Владимир, мы ничего плохого не сделали.
Если она не способна разделить с нами радость от покупки — это её проблема.
Мы протягивали руку.
Она её оттолкнула.
Теперь её очередь сделать шаг.
Владимир понимал, что она права.
Но осознание этого не облегчало тяжесть на душе. ***** Прошел месяц.
Нина Ивановна молчала и отвечала односложно, когда Владимир звонил и рассказывал о работе, о планах на лето.
Всё изменилось в мае.
Случайно.
Владимир встретил в больнице знакомую соседку своей матери — тётю Ларису.
Увидев его, она взмахнула руками. — Владимир!
Как хорошо, что встретила!
Как мама?
Она уже отошла? — От чего? — насторожился Владимир. — От чего именно?
От операции!
У неё была желчнокаменная болезнь, экстренно удалили желчный пузырь две недели назад.
Холодная волна хлынула на Владимира.
Мать ничего не говорила.
Она болела, ложилась под нож и… сознательно не звонила, чтобы наказать его молчанием и заставить чувствовать вину, если что-то случится.
Владимир поспешил к её дому.
Она открыла дверь бледная и похудевшая, но с тем же холодным взглядом. — Зачем приехал?
