Нина Ивановна кивала, проводила рукой по обоям, постукивала костяшками пальцев по стенам. — Просторно, — констатировала она.
После короткой паузы добавила: — Я, конечно, за вас рада.
Голос звучал… безжизненно.
Без радости.
В спальне ситуация повторилась. — Уютно.
Очень за вас рада.
В голосе теперь отчётливо слышалась обида.
На кухне, глядя на панорамное окно, она произнесла в третий раз, почти шёпотом: — Ну что же… Поздравляю.
Искренне рада.
И тут же, не изменяя интонации, спросила: — А сколько всё это обошлось?
Владимир и Ольга обменялись взглядами.
Они договорились не отвечать на вопросы о финансах. — Дорого, — улыбнулся Владимир, пытаясь перевести разговор в шутку. — А если конкретней?
По какой цене брали квадратный метр?
Ипотеку оформляли?
Какой процент? — настаивала Нина Ивановна, её глаза сузились, словно щёлочки. — Мам, мы не хотим обсуждать денежные вопросы, — мягко ответил Владимир. — Это наше с Олей решение. — Понятно, — резко выдохнула она. — Секреты.
От родной матери, — женщина отвернулась к окну. — Я просто переживаю, чтобы вы не влезли в долги.
А вы… вы как с чужой со мной.
Оставшаяся часть визита прошла в ледяном молчании.
Свекровь отказалась от чая, сославшись на усталость.
Уходя, даже не обняла сына.
И теперь супруги стояли в тишине своей новой квартиры, а дождь за окном напоминал эхом внутренний шторм. — Почему? — наконец выдохнула Ольга, отставляя чашку. — Почему же она не может просто порадоваться?
Сказать просто «молодцы» и обнять?
Владимир молча пожал плечами.
Он сам не понимал.
Точнее, понимал, но это понимание было горьким. — Для неё мир — это баланс.
Ты обязан быть успешным, но не успешнее её.
Должен быть благодарен за всё, что она сделала.
А покупка квартиры без её совета — словно пренебрежение.
Будто мы заявляем: «Мы сами справились.
Без тебя».
А цифры… она хочет всё измерить, чтобы понять, на какую ступеньку мы поднялись по сравнению с ней. — Но это же безумие! — повернулась к нему Ольга, глаза её блестели. — Мы не соревнуемся!
Мы просто живём! — Для неё жизнь — это соревнование, — тихо произнёс Владимир. — Всегда так было, увы.
Он подошёл к окну, смотря на мокрые крыши.
Вспомнил, как в детстве приносил ей пятёрку по математике, а она спрашивала: «А Петров сколько получил?» Он рассказывал о победе в школьной олимпиаде, а она кивала и говорила: «Это хорошо, но инженеры сейчас мало зарабатывают».
Его радость всегда проходила через призму её оценок и сравнений. — Знаешь, — сказала Ольга, подходя к нему и положив голову на плечо. — Мне её жаль.
Представляешь, каково это — всё время сравнивать, постоянно оценивать?
Никогда не испытывать простой, безусловной радости за близких.
Это словно тюрьма.
Они молча глядели на Чернигов, который постепенно зажигал вечерние огни.
Их квартира — их тихая крепость — выдержала первый штурм.
