А вы – отказываетесь.
Ну и пусть, не нужен мне ваш ресторан.
Праздновать не стану.
Лучше бы сидела тихо, как мышь, в своей квартире.
Одна.
Она взяла сумочку и направилась к выходу.
Игорь поднялся, чтобы помочь ей с пальто. – Мама, постой, – сказал он, чувствуя смущение. – Давай попробуем иначе.
Мы ещё подумаем. – Думаешь, можно? – резко ответила свекровь. – Я уже всем рассказала, как меня обидела невестка.
Ирина звонила, почти плакала.
Соседки в подъезде спрашивают: «Тамара, почему юбилей отменён?» А что я им скажу?
Что жадная невестка не дала денег?
Ольга сидела неподвижно.
Она ощущала приближение волны негодования.
Пока её телефон молчал, но скоро начнутся звонки от родственников и знакомых: «Как ты могла?
Это же юбилей!» Игорь проводил мать до двери, тихо что-то говоря с ней в коридоре.
Когда он вернулся, лицо его побледнело. – Ольга, – начал он, присев рядом. – Может, всё-таки… частично оплатим?
Чтобы избежать скандала.
Ольга внимательно посмотрела на него. – Игорь, ты серьёзно?
После всего, что она сказала?
Он вздохнул и провёл рукой по лицу. – Она моя мама.
Я не хочу, чтобы она переживала.
И родня уже знает…
В этот момент зазвонил телефон Ольги.
Номер был незнаком, но она ответила – предчувствовала, что это началось. – Алло, Ольга? – голос принадлежал тёте Игоря, сестре Тамары Сергеевны, с которой они виделись раз в год. – Это тётя Светлана.
Что у вас там происходит?
Тамара звонила, в слезах.
Говорит, ты отказалась помочь с юбилеем.
Как так можно?
Она же для вас столько сделала!
Ольга закрыла глаза. – Тётя Светлана, это не совсем так… – Не совсем? – перебила та. – Она одна осталась, пенсия маленькая, а вы там в своей квартире живёте, машина, всё есть.
Жадность – грех тяжёлый, Ольгочка.
Звонок оборвался.
Потом пришло сообщение от Ирины, сестры Игоря: «Ольга, как ты могла так маму обидеть?
Мы с мужем скинемся, но ты…
Поговори с ней».
Игорь смотрел на телефон жены, читая сообщения. – Видишь? – тихо произнёс он. – Теперь вся родня против тебя.
Ольга почувствовала, как холод пронизывает изнутри.
Против неё.
Словно она чужая в этой семье.
Как будто все эти годы заботы, помощи и терпения – ничего не значат. – Игорь, – сказала она ровным голосом, хотя внутри бушевала буря. – Если ты сейчас уступишь, это не закончится.
Они будут просить снова и снова, а я всегда останусь виноватой.
Он молчал, опуская взгляд.
Вскоре снова зазвонил телефон – теперь у него.
Мать.
Игорь ответил, вышел в другую комнату.
Ольга услышала обрывки: «Да, мам…
Нет, она…
Я поговорю…» Вернувшись, он выглядел растерянным. – Она хочет, чтобы мы приехали вечером.
К ней.
Сказала, что подруги придут, хотят «поговорить».
Ольга горько усмехнулась. – Поговорить?
Или устроить суд?
Игорь сел, сжимая голову руками. – Я не знаю, что делать, Ольга.
Правда, не знаю.
Вечер стал настоящим испытанием.
Они поехали к Тамаре Сергеевне – настаивал Игорь, считая, что так лучше не усугублять ситуацию.
Ольга согласилась, хотя внутри сопротивлялась.
Квартира свекрови была заполнена: подруги, соседки, даже Ирина неожиданно приехала из другого города.
Все сидели за столом с чаем и пирогами, смотря на них укоризненно. – Вот и пришли наконец, – сказала Тамара Сергеевна, указывая на стулья. – Садитесь.
Разберёмся по-семейному.
Ольга села, ощущая на себе взгляды.
Игорь рядом – напряжённый, словно струна. – Тамара, расскажи ещё раз, – начала одна из подруг, полноватая женщина в цветастом платье. – Как так – невестка отказалась помочь?
Свекровь вздохнула с театральностью. – Я же просила по-доброму.
Юбилей мой, семьдесят лет.
Хотела с девочками отметить в ресторане.
Недорого, скромно.
А она – нет.
Говорит, дорого. – Сколько? – спросила другая соседка. – Шестьдесят тысяч гривен, – ответила Тамара Сергеевна. – Для них это что – деньги?
В комнате зашептались. «Жадная…
После всего, что Тамара для них сделала…» Ольга почувствовала, как горят её щеки.
Она хотела встать и уйти, но Игорь взял её за руку под столом. – Подождите, – наконец сказал он тихо, и все замолчали. – Давайте разберёмся.
Мама, ты просила у Ольги оплатить весь банкет.
На который нас не пригласили.
Тамара Сергеевна подняла брови. – И что из того?
Девичник! – А почему тогда Ольга должна платить? – продолжил Игорь. – Мы всегда тебе помогаем.
Но это… это несправедливо.
В комнате повисла тишина.
Подруги переглядывались.
Ирина смотрела на брата с удивлением. – Игорь, ты на её сторону встал? – спросила мать с обидой в голосе. – Я на сторону правды, мама, – ответил он. – Ольга права.
Мы не обязаны покрывать всё.
Если праздник только для подруг – пусть они и скидываются.
Наступила пауза.
Тамара Сергеевна посмотрела на сына, потом на Ольгу, и в её глазах мелькнуло что-то иное – не обида, а растерянность.
Но тут одна из подруг сказала: – Ой, Тамара, может, и правда переборщили?
Невестка – как дочь, но не кошелёк.
Другая кивнула: – Да, времена изменились.
Молодые сами едва справляются.
Ольга сидела, не веря своим ушам.
Неожиданная поддержка пришла оттуда, откуда не ждали.
Игорь сильнее сжал её руку. – Мама, – тихо сказал он. – Мы любим тебя.
И поможем – по силам.
Но не так, как сейчас.
Тамара Сергеевна молчала долго.
Затем вздохнула: – Ладно…
Возможно, и я ошибалась.
Но в её глазах всё ещё горела обида.
И Ольга поняла – это ещё не конец.
Что-то случится ещё, что заставит всех серьёзно задуматься…
На следующий день пришло письмо – старое, из тех, что хранились в коробке на антресолях.
И оно изменило всё…
Утро следующего дня началось спокойно.
Ольга проснулась первой, лежала в кровати и смотрела в потолок, прокручивая события вчерашнего вечера.
Всё ещё казалось, что это был сон – шум голосов в квартире свекрови, укоризненные взгляды, и Игорь, который впервые так твёрдо встал на её сторону.
Она не знала, что будет дальше, но внутри уже зажилась осторожная надежда.
Возможно, это и есть поворот.
Игорь ещё спал, когда зазвонил домашний телефон – тот, который они почти не использовали.
Ольга поднялась, накинула халат и направилась в гостиную.
На экране отобразился номер Тамары Сергеевны. – Алло, – тихо ответила она, стараясь не разбудить мужа и Аню. – Ольгочка, – голос свекрови звучал непривычно мягко и растерянно. – Ты не спишь?
Я… не могла уснуть всю ночь.
Можно я приеду?
Сейчас.
Нужно поговорить.
Одна.
Ольга замерла.
После вчерашнего – опять приезд?
