Десятилетие со дня своего рождения Андрей отметил в полном одиночестве.
В скудно обставленной комнате детского приюта он застыл у простого праздничного стола.
Вокруг царила гнетущая тишина.
Никто из тридцати ребят, с которыми он делил кров последние четыре года, не пришёл отпраздновать вместе с ним этот день.
Из взрослых, кроме Тамары Сергеевны, никого не наблюдалось.
Она села напротив и внимательно смотрела на его задумчивое лицо, словно пытаясь прочесть в нём какую-то нерассказанную историю.
Не произнеся ни единого шаблонного слова и не запев привычную песенку, она просто оставалась рядом, пока за окном не наступила сумеречная мгла.
«Почему вы здесь?» — спросил Андрей, когда последние солнечные лучи исчезли за горизонтом.
«Потому что в такой день никто не должен оставаться один», — ответила она, отводя взгляд.
В тот момент он не понял, почему её голос дрогнул.
Но спустя месяц она сделала его частью своей семьи навечно.
Когда он переступил порог её квартиры, Андрей словно застыл на месте.
В прихожей на стене висела фотография.
На ней мальчик с радостной улыбкой прижимал к груди изношенный футбольный мяч.
Неужели это он?
Конечно, нет, но сходство было поразительно.
«Это Виталий», — тихо сказала Тамара Сергеевна. — «Мой сын, которого больше нет с нами».
Андрей обернулся к ней и увидел в её глазах такую глубокую печаль, что впервые в жизни почувствовал желание обнять взрослого человека, чтобы хоть немного разделить его боль.
«Я буду послушным», — пообещал он.
Она только кивнула, отвернувшись, чтобы скрыть слёзы.
Прошло семнадцать лет.
Андрей вырос, получил высшее образование и работал инженером на местном заводе.
Он снял квартиру в соседнем микрорайоне, но каждую субботу и воскресенье навещал мать.
Так он называл Тамару Сергеевну.
Она постарела, однако продолжала трудиться в детском доме.
Андрей никогда не касался темы Виталия.
Ему было известно лишь, что тот погиб в восемь лет, что виновник так и не был найден, и что это случилось за пару лет до его попадания в приют.
Но однажды всё изменилось.
В один из ноябрьских вечеров, покидая завод после смены, Андрей заметил незнакомого мужчину.
Это был человек средних лет, около пятидесяти пяти, возможно, чуть старше, с обветренным лицом и усталым взглядом.
На нём была поношенная кожаная куртка, типичная для девяностых.
«Андрей?» — прохрипел он. — «Да, а вы кто?» — спросил Андрей.
Мужчина сглотнул, его руки заметно дрожали.
«Я твой отец, Игорь».
Андрей не помнил своего отца.
Мать погибла, когда ему едва исполнилось пять.
