Не через пару дней и не после долгих раздумий, а в тот самый вечер, когда Дмитрий позвонил ей и рассказал о помолвке.
— Я уже присмотрела зал, — объявила она, когда спустя несколько дней они встретились втроем. — В «Аметисте» приличная кухня, да и скидку дают, если заранее внести бронь.
Мария к подобному разговору подготовилась заранее. У нее тоже было свое представление о месте: небольшое, уютное, с особым настроением, живыми цветами, деревянной отделкой, без дешевых пластиковых украшений и ведущего, который развлекает гостей избитыми шутками.
— Мне понравилась «Сосновая роща», — спокойно ответила она. — Там терраса выходит прямо к парку.
— Ну не знаю, — Людмила Викторовна едва заметно поджала губы. — Вечерами там может быть прохладно. А в «Аметисте» нормальный закрытый зал.
Мария мягко улыбнулась.
— Мы ведь хотим свадьбу в конце мая.
— Погода — вещь непредсказуемая.
Дмитрий в этот момент смотрел в экран телефона.
Со временем Мария поняла: это повторяется. Стоило их мнениям разойтись, как Дмитрий будто растворялся в воздухе. То начинал листать сообщения, то просил передать сольницу, то внезапно вспоминал какую-нибудь историю, никак не связанную с разговором. Сначала Мария объясняла это тем, что ему неловко выбирать сторону между матерью и невестой. Но потом заметила другое: происходило это всегда в тот момент, когда его слово действительно могло повлиять на решение.
Мать он, похоже, останавливать не умел. Или не хотел.
Рекомендации сыпались со всех сторон. Мария выслушивала и свою маму, и будущую свекровь. Только между ними была существенная разница. Ее мама могла сказать: «Подумай, может, так будет удобнее, но решать, конечно, тебе». Людмила Викторовна действовала иначе: сначала высказывала мнение, а потом внезапно выяснялось, что вопрос уже почти закрыт.
Или закрыт окончательно.
Оформление столов обсуждали не один раз. Мария хотела полевые цветы: ромашки, колосья, что-то простое, теплое, живое. Людмила Викторовна назвала это вариантом «для сельской свадьбы» и предложила розы. Мария вежливо, но твердо повторила, что ей ближе первый вариант. А через несколько дней Дмитрий как бы между прочим сказал, что мама нашла замечательного флориста, который как раз отлично работает с розами.
Мария ничего не ответила. Ей еще хотелось верить, что это обычная притирка перед свадьбой.
С тортом все оказалось неприятнее.
Она выбрала ванильный бисквит с малиновым кремом — легкий, летний, без показной роскоши. Почти час пробовала начинки, задавала вопросы кондитеру, уточняла детали. Это было одно из тех маленьких приятных дел, ради которых свадебная суета вообще кажется не такой утомительной.
Звонок из кондитерской застал ее на работе. Администратор говорила осторожно, словно заранее просила прощения.
— Мария, у нас возникла немного странная ситуация. К нам приходила женщина, представилась вашей родственницей и попросила заменить заказ на шоколадный бисквит. Мы, конечно, без вашего подтверждения ничего менять не стали, но решили уточнить.
Мария сидела за столом и несколько секунд просто смотрела перед собой.
— Нет, — наконец сказала она. — Оставьте все, как было. Спасибо, что предупредили.
Завершив звонок, она открыла чат с Дмитрием и написала: «Твоя мама была в кондитерской и пыталась изменить торт. Нам нужно это обсудить».
Ответ пришел почти сразу: «Ой. Прости. Я с ней поговорю».
Но Мария уже понимала, что скрывается за этой фразой.
До разговора о ведущем дело дошло в середине апреля.
Мария не хотела тамаду. Ей даже само это слово не нравилось: оно мгновенно вызывало в воображении конкурсы с шариками, одинаковые тосты, обязательное «горько» по команде и навязанное веселье для людей, которые и без понуканий умеют радоваться и в дополнительном подталкивании не нуждаются.