Вася, поставь кастрюли на плиту, нужно разогреть еду.
Игорь бросил на Ольгу взгляд, полный вины и мольбы: «Потерпи, они же старались». — Мама, но у Ольги в духовке индейка, — слабо возразил он. — Индейка? — с насмешкой фыркнула Нина Васильевна. — Сухая птица.
Кто её станет есть?
У меня тут, — с гордостью взмахнула кастрюлей она, — настоящий «Оливье»!
По фирменному рецепту, с докторской колбасой, как в Союзе готовили!
И винегрет, и селёдочка под шубой, и мои домашние чебуреки, твои любимые, Игорь!
Внезапно запахло жареным луком и подгоревшим маслом, когда она открыла крышку.
Ольга ахнула: её идеально чистая стеклокерамическая плита была испачкана брызгами.
Не раздумывая, свекровь выключила духовку с индейкой. — Зачем её мучить?
Наверное, и так готова.
Давай сюда большую сковороду, чебуреки надо дожарить, они остыли в дороге. — Нина Васильевна, позволь я… — попыталась вмешаться Ольга, подходя к плите. — Сиди, отдыхай! — перебила свекровь, размахивая шумовкой. — Ты и так уже столько наделала с этими всякими заморочками.
Я сама всё сделаю.
Мне Игорька поможет.
Сынок, нашинкуй лучок покрупнее для селёдочки, чтобы чувствовался!
Ольга, словно оцепенев, отступила в гостиную, где Василий Михайлович уже удобно устроился в кресле и включил телевизор. — Валька правильно поступает, — одобрительно сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Праздник — это серьёзное дело.
Нужно, чтобы желудок от еды был наполнен.
А твои закуски, Ольга, красивые, спору нет, но ими наесться нельзя.
На кухне царил хаос.
Все поверхности быстро покрылись пятнами, крошками и шелухой от лука.
Игорь, покорно шинкуя лук и шмыгая носом, старался украдкой поддержать жену улыбкой.
