Дождь обрушился внезапно: крупные, тяжёлые капли забарабанили по асфальту именно в тот момент, когда Ольга, прижимая к груди изношенную папку с документами, выскочила из автобуса.
Она укрылась под козырьком остановки, но тонкая ветровка уже промокла насквозь.
В кармане зазвонил телефон — очередной потенциальный работодатель, который считал её «слишком неопытной» или же «слишком без искры в глазах».
Последние сто гривен ушли на проезд.
В распоряжении осталась лишь горсть мелочи и непреклонная, как называла её мать, «ослиная упрямость».
Взгляд упал на вывеску через дорогу: «Траттория «У Владимира Викторовича».
Старинный стиль букв, тёплый свет, льющийся из окон.
В самом низу, почти неразличимый из-за выцветшей краски, значилось: «Требуются официанты».
Ольга глубоко вздохнула, поправила воротник и, подставив голову под холодные струи дождя, побежала через дорогу.
Дверь с колокольчиком, аромат тёплого хлеба, корицы и старого дерева.
Небольшое помещение, уютное, выполненное в тёмных тонах, с массивной мебелью.
За барной стойкой, спиной к ней, стоял мужчина, вытирая бокал.
Широкие плечи, седина на висках под коротко стриженными волосами. — Закрыто, — произнёс он, не оборачиваясь.
Голос был низким и ровным, без эмоций. — Я по поводу работы, — выпалила Ольга, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода и волнения.
Мужчина медленно повернулся.
Она почувствовала, что он смотрит не на неё, а словно сквозь неё, оценивая не столько внешность, сколько степень её настойчивости.
Его лицо было суровым, с резкими чертами и глубокой складкой между бровей.
Глаза — светлые, почти холодные. — Опыт? — Нет. — Образование? — Школа, три курса техникума. — Почему бросила? — Нужно было зарабатывать деньги.
На жизнь.
Он молча протянул руку.
Ольга, не совсем понимая, передала ему промокшую папку.
Он быстро пролистал документы, задержав взгляд на свидетельстве о рождении.
В графе «отец» стоял прочерк. — Ольга.
Мать — Тамара Козлова, — произнёс он, и в его глазах мелькнула едва заметная тень.
Он отложил папку. — Зарплата — процент с заказов, чаевые — ваши.
Смена с двенадцати до полуночи.
Один выходной в неделю.
Обучение за счёт заведения.
Подойдёт?
Ольга кивнула, опасаясь, что если откроет рот, издаст своё изумление. — Меня зовут Владимир Викторович, — сказал он. — Правила просты: не хамить гостям, не путать заказы, не разбивать посуду.
Прогулы — увольнение.
Поняли?
Следующая неделя превратилась в сплошное, болезненное напряжение.
Ноги гудели, спина болела, а пальцы забыли, что значит не обжигаться о горячие тарелки.
Владимир Викторович был требователен, немногословен и крайне внимателен к мелочам.
Он мог молча наблюдать, как она пытается нести три подноса, и лишь когда руки начинали дрожать, одним движением забирал один из них.
Не хвалил, но и не ругал без причины.
Он был как скала — непоколебимый, холодный, основа всей траттории.
Коллеги — повар дядя Игорь и вторая официантка Нина — быстро приняли Ольгу в свой круг, если это можно было так назвать.
Нина, женщина около сорока с вечной сигаретой в уголке рта, сразу начала расспрашивать. — Родных в Миргороде нет?
Мама одна?
А папаша? — Не знаю, — коротко ответила Ольга. — Его никогда не было.
Нина причмокнула, многозначительно посмотрев в сторону кабинета Владимира Викторовича. — У нас он тоже сам по себе.
Женат не был, детей нет.
Всю душу вкладывает в это место.
Строгий, но справедливый.
Главное — не попадаться ему под горячую руку.
Единственная горячая рука у Владимира Викторовича появлялась, когда он выпивал.
По субботам, после закрытия, он усаживался за угловой столик с бутылкой коньяка.
Он не напивался до беспамятства, но становился другим человеком.
Жёсткая маска спадала, взгляд мутнел и уходил куда-то глубоко внутрь.
В такие вечера все старались пораньше разойтись.
В одну из таких суббот Ольга задержалась, пересчитывая выручку.
Основной свет уже был выключен, горела лишь лампа над его столиком.
Она торопилась, ощущая на себе его тяжёлый, невидящий взгляд. — Ольга.
Она вздрогнула.
Он редко называл её по имени. — Идите домой, Владимир Викторович, уже поздно. — Садись, — сказал он, и это звучало не как приглашение, а как приказ.
