Иван не произнёс ни слова.
Тем временем Тамара продолжала: – И самое главное — эта Наташа.
Она сидит, всхлипывает, а детям полные тарелки накладывает. «Ешьте, мальчики!» А нам что остаётся?
Вечером первого января Тамара столкнулась с Наташей в подъезде.
Та с бодрой улыбкой сказала: – Тамара, привет!
С Новым годом ещё раз!
Спасибо за вчерашний приём!
Тамара взглянула на соседку.
На её довольное лицо, на улыбку.
И внутри что‑то щёлкнуло. – Привет, — ответила она сухо и прошла мимо.
Наташа удивлённо проводила её взглядом.
Тамара вышла выбросить мусор и вернулась домой.
Иван спросил: – Ирку видела? – Видела. – Ну и как? – Больше не собираюсь с ней общаться.
Пусть ищет других спонсоров.
Прошла неделя.
Тамара несколько раз встречала соседку в лифте и в подъезде.
Каждый раз отворачивалась и делала вид, что не замечает.
Наташа пыталась заговорить, но женщина молчала в ответ.
Иван сказал: – Тамара, может, хватит обижаться? – Я не обижаюсь.
Я просто поняла: жалость — плохой советчик.
Ей посочувствовали, впустили.
А что получили взамен?
Пустой стол и испорченный праздник. – Да, они действительно были в трудной ситуации… – Иван, — Тамара взглянула на мужа серьёзно, — трудная ситуация не оправдывает потерю совести.
Можно было попросить немного чая, еды.
Но они смели всё.
Совсем всё.
И даже по‑настоящему не извинились.
Муж вздохнул.
Спорить было бесполезно.
Прошёл месяц.
Отношения с соседкой не улучшились.
Тамара здороваться стала редко, коротко, без улыбки.
Наташа обижалась и жаловалась другим соседям, что Тамара «гордится».
Но женщине это было всё равно.
Она запомнила тот Новый год.
Запомнила пустой стол и довольные лица незваных гостей.
И твёрдо решила для себя: больше никогда не впускать в дом тех, кто путает гостеприимство с возможностью поживиться.
