А в её сторис появилось фото из ресторана.
На снимке — стейк, вино и десерт.
Подпись гласила: «Иногда нужно себя побаловать».
Я решил ей позвонить.
Трубку взяли не сразу: — Да, слушаю. — Елена, Владимир говорит, что у вас в холодильнике пусто.
При том, что я только на этой неделе перечислил ещё двадцать тысяч.
Пауза.
Затем раздражённо: — И что с того?
Двадцать тысяч — это ничтожная сумма.
Ты представляешь, сколько сейчас стоит еда?
А сколько обходится одежда детям?
Они растут, постоянно что-то нужно. — Я всё оплачиваю.
Каждый месяц на детей уходит сорок тысяч чистыми.
Куда деваются деньги? — А тебе какое дело?
Я трачу их на детей, этого достаточно. — Владимир утверждает, что ты купила шубу за восемьдесят тысяч.
Тишина.
Потом голос стал холодным: — Это мои деньги.
Я их заработала.
Могу покупать себе всё, что захочу. — На мои алименты? — На свою зарплату!
А алименты идут детям! — Тогда почему же они голодные?
Она положила трубку.
Когда дети начали рассказывать правду — я был в ужасе. На выходных забрал их к себе.
Владимир молчал весь вечер, Анна тоже.
Мы сидели, уткнувшись в телефоны.
Я приготовил ужин — курицу с картошкой и салат.
Позвал их к столу.
Владимир сел, глянул на тарелку и вдруг стал есть так быстро, будто давно не ел.
Анна поступила так же.
Я наблюдал за ними и чувствовал, как внутри всё сжимается. — Когда вы в последний раз нормально ели? — спросил я тихо.
Владимир пожал плечами: — Не помню.
Дома мама обычно варит макароны или гречку.
Иногда яичницу.
Говорит, что на мясо денег нет. — А курицу?
Рыбу? — Раз в месяц, может быть.
На праздники. — При этом она каждую неделю посещает рестораны.
Я вижу её сторис.
Владимир отложил вилку: — Она ходит с подругами.
Говорит, что ей нужен отдых, ведь она одна воспитывает детей.
А нам говорит, что денег нет, потому что ты мало платишь.
Анна тихо добавила: — Она показывает нам скрины, где ты переводишь тридцать тысяч.
И говорит: смотрите, папа жадина, только столько и даёт.
