Алексей отвёл глаза сначала к плите, потом зачем-то уставился в тёмное кухонное окно. На шее у него заметно дёрнулся кадык. Он тут же схватился за ручку конфорки, словно именно сейчас было жизненно необходимо уменьшить огонь под сковородой.
— Правда? — произнёс он слишком быстро. — Странно как-то. Может, у банка сбой. Такое же бывает: приложение зависло, платежи не отображаются, терминалы чудят. Завтра, скорее всего, всё появится.
— Я уже открыла приложение, Алексей. Никакого сбоя там нет. Счёт пустой. Мы откладывали двести восемьдесят тысяч. Сейчас осталось две тысячи сто сорок рублей.
Кухню накрыла плотная, вязкая пауза. В этой тишине особенно отчётливо было слышно, как за окном прошуршали шины проезжающей машины и как на сковородке негромко потрескивает масло. Алексей медленно положил полотенце на край столешницы. Плечи у него опустились, лицо словно осело, за несколько секунд он будто постарел. Изображать возмущение или удивление он не стал. Видимо, по голосу Марии понял: притворяться уже поздно.
— Мария, выслушай меня, — глухо сказал он. — Я собирался тебе рассказать. Честно собирался. Просто не понимал, как начать. Ты ведь сама знаешь, ты в денежных вопросах всегда жёсткая, сразу рубишь с плеча.
— Ты отправлял наши накопления своей бывшей жене, — ровно произнесла Мария. — Частями. В течение последних двух месяцев. Я посмотрела выписку. Так что именно ты хотел мне объяснить? Какую версию я должна была услышать?
Алексей тяжело сел на табурет и провёл ладонями по лицу.
— У Светланы всё очень плохо. Она влезла в микрозаймы, по глупости. Хотела открыть какое-то дело — студию маникюра, кажется, что-то вроде этого. Ничего не получилось. Долги начали расти, проценты бешеные. Потом суды, исполнительные производства. Приставы заблокировали ей все карты, даже зарплатную. Списывали всё до копейки. Ей реально не на что было купить продукты и оплатить коммуналку. Из управляющей компании приходили, пугали отключением света.
Мария слушала его неподвижно, лицо у неё оставалось совершенно спокойным. Она достала из кармана телефон и положила его на стол рядом с собой.
— И ты решил, что правильнее всего будет закрывать её проблемы нашими деньгами?
— Я не закрывал её кредиты! — Алексей резко подался вперёд, в голосе появилась горячность. — Я просто давал ей на самое необходимое. Переводил на карту её матери, чтобы приставы не забрали сразу. Ну не мог я оставить человека без копейки, понимаешь? Мы не чужие, пять лет вместе прожили. Это обычное человеческое сочувствие, Мария. Ей больше никто не помогал. Мать пенсионерка, богатых родственников у неё нет.
Мария неторопливо подошла к раковине, открыла холодную воду и подставила под струю руки. Ледяная вода немного привела её в чувство, остудила горячие ладони и пылающее лицо. Потом она вытерла руки бумажным полотенцем и вернулась к столу.
— Сочувствие, значит, — сказала она. — Хорошо. Тогда давай именно о сочувствии и поговорим.
Она выдвинула кухонный ящик и достала оттуда толстую тетрадь в плотной обложке. В неё Мария месяц за месяцем аккуратно заносила все семейные траты и поступления: коммуналку, бензин, продукты, лекарства, мелкий ремонт, обязательные платежи. Она раскрыла тетрадь на странице, где сверху стоял октябрь.
— Посмотри сюда, Алексей. В октябре ты сказал, что вам на работе урезали премию и нам придётся экономить. Помнишь? После этого мы перестали брать мясо на рынке и начали покупать куриные субпродукты по скидке. Я отменила приём у стоматолога, потому что срочно понадобилось менять фильтры в машине, а денег оставалось впритык. Две недели ходила с ноющим зубом и дождалась только аванса.
Алексей опустил взгляд. Пальцы у него нервно мяли край скатерти, будто он пытался зацепиться за ткань и удержаться.
— А в это самое время, — голос Марии стал твёрже, в нём зазвенел холодный металл, — ты каждую неделю переводил Светлане Игоревне по двадцать тысяч. На жизнь, говоришь? На хлеб и коммуналку?
Она взяла телефон, разблокировала экран и снова открыла банковскую выписку, о существовании которой Алексей, похоже, даже не догадывался. Мария не просто вела семейный бюджет — она умела сопоставлять цифры и видеть за ними картину.
— Я нашла не только переводы. Я видела списания по твоей личной кредитке. Доставка еды из ресторанов на её адрес. Покупка духов в магазине косметики. Это тоже помощь человеку, который якобы сидит без куска хлеба и боится, что ему отключат свет?
— Мария, ты не понимаешь! — Алексей попытался повысить голос, будто надеялся вернуть себе контроль над разговором. — У неё была депрессия. Ей нужна была поддержка. Она звонила мне по ночам, плакала, говорила, что больше не хочет жить, что у неё всё рушится. Я просто старался её хоть как-то удержать, подбодрить. Это жалкие копейки по сравнению с тем, что с ней случилось.
Мария очень тихо повторила про себя его последние слова.
