Алексей поднял глаза, полные страха и покорности перед матерью: — Ольг, это ведь всего лишь формальность…
Мама просит.
В этот момент Ольга ощутила не боль, а необычайное облегчение.
Как будто нарыв, который созревал полгода, наконец лопнул. — Формальность, говорите? — встала Ольга. — Чтобы жизнь не казалась сказкой?
Подойдя к серванту, она взяла папку с документами, покрутила её в руках и вернула на место. — Знаете, Тамара Сергеевна, у меня для дяди Юры есть прекрасное предложение.
Пусть он зарегистрируется в деревне, там воздух чище.
А вы, дорогие гости… — она улыбнулась самой обаятельной улыбкой, от которой у Алексея похолодело в груди, — …прошу покинуть мой дом. — Что?! — Тамара Сергеевна закашлялась. — Да ты…
Мы же к тебе с добрыми намерениями!
Хамка! — тихо, но с таким тоном, что стекла зазвенели, произнесла Ольга. — Вон отсюда. — И дядю своего заберите, и сына бесхребетного.
У меня тут не паспортный стол и не приют для родственников седьмой воды на киселе.
Это мой дом.
Мой и моих детей.
Алексей пытался что-то пробормотать про «компромисс», но Ольга уже открывала дверь.
Прошло два года. Ольга сидела в кафе с давней подругой Тамарой, нотариусом. — Слышала про твоего «несостоявшегося»? — усмехнулась Тамара, помешивая латте. — Про Алексея?
Нет, после того, как выгнала, он больше не появлялся. — О, там целая драма! — глаза Тамары засияли. — Маменька всё-таки нашла какую-то дурочку, влюбила её в сына и уговорила прописать дядю Юру. — И что дальше? — А дальше…
Дядя Юра оказался не мягким человеком, а бывшим заключённым с тяжелым характером.
Как только получил штамп, переехал к этой женщине.
Сказал: «По закону имею право».
Теперь у них там настоящий ад: он курит «Приму» на кухне, водит друзей и слушает шансон всю ночь.
Выселить не могут — он оформил инвалидность, суд его защищает.
Та женщина бросила Алексея, продаёт одессу с дисконтом вместе с «дядею», а Тамара Сергеевна теперь с давлением бегает по больницам, потому что сын переехал к ней в её «двушку» и страдает от тоски.
Ольга посмотрела в окно.
Солнечный свет озарял улицу, её дети — уже вполне взрослые — шли из школы, смеясь. — Знаешь, Виктор, — улыбнулась она, — свекровь оказалась права. — В чём? — Чтобы жизнь не казалась сказкой, иногда нужно просто вовремя закрыть дверь перед чужими.
Ольга допила кофе.
Он был сладким и вкусным.
И её жизнь действительно была такой — спокойной, сказочной и без посторонних дядей.
Справедливость — это не когда наказываешь других.
Это когда не мешаешь людям самим разрушить свою жизнь.
