Родители Алексея, Тамара Сергеевна и Виктор Иванович, явились чинно и неспешно.
Мама была одета в люрекс с начесом на волосах, папа же выглядел тихим и подкаблучным.
Они внимательно оглядели жилище.
Тамара Сергеевна даже провела пальцем по подоконнику — пыли не обнаружила и с разочарованием сжала губы.
Комнаты были уютными.
Алексей разливал вино, дети вежливо поздоровались и поспешили в свою комнату.
Тосты звучали слащаво: «За молодых», «За теплый очаг».
Когда подали чай с тортом, Тамара Сергеевна отложила чашку, промокнула губы салфеткой и, глядя Ольге прямо в переносицу, произнесла: — У тебя, Ольгочка, всё замечательно.
Просторно.
Четыре комнаты, центр города.
Молодец.
Мы с отцом поговорили и решили…
Раз уж вы с Алешей расписаться собираетесь, нужно одно дело уладить.
Ольга напряглась.
Алексей вдруг стал внимательно рассматривать узор на скатерти. — Какое дело? — вежливо поинтересовалась Ольга. — У нас есть дядя, брат моего троюродного брата, дядя Юра, — начала свекровь издалека. — Он сейчас живет в деревне, а там с медициной, сама понимаешь, беда.
Ему нужно оформить городскую пенсию и прикрепиться к хорошей поликлинике.
Мы хотим, чтобы ты прописала его у себя.
В комнате повисла напряженная тишина.
Слышно было, как в коридоре тикают часы. — Простите? — Ольга подумала, что не расслышала. — Прописать дядю?
Чужого человека? — Почему чужого? — удивилась Тамара Сергеевна, словно просила передать соль. — Вы ведь с Алешей одна семья станете.
Значит, и дядя Юра — твоя родня.
Ему жить здесь не надо, только прописка. — А у Алексея есть собственное жильё? — уточнила Ольга, глядя на жениха. — Есть, однокомнатная квартира, — быстро ответила мать. — Но зачем ему там?
Там тесно, да и, возможно, мы её продадим, чтобы дачу достроить.
А у тебя есть метры.
И вообще, Ольгочка, — голос свекрови стал строгим, — в семью нужно входить с открытой душой.
Иначе слишком сладко живёшь.
Чтобы жизнь не казалась сказкой, надо и другим помогать.
Ольга посмотрела на Алексея. — Ты тоже так считаешь?
