— Открывай уже, руки отваливаются! — раздражённо крикнула Наталья Сергеевна из-за двери.
По лестничной площадке разносился неприятный металлический скрежет. В замочной скважине снаружи настойчиво елозили ключом, будто пытались провернуть его силой.
— Алина, ты там что, специально закрылась? — донеслось из подъезда. — Замок заклинило! Ключ не входит!
Алина стояла в коридоре и молча слушала эту возню. Брелок в виде мягкого медвежонка звенел, ударяясь о дверь.
Наконец она повернула защёлку и приоткрыла дверь совсем немного — ровно настолько, чтобы самой перегородить проход.
На коврике перед квартирой стояла Наталья Сергеевна. В одной руке она сжимала тот самый ключ с плюшевым медведем, в другой держала стопку пластиковых контейнеров. Рядом с её ногами громоздился большой пакет из супермаркета.
— Ты что, оглохла? — свекровь возмущённо впилась взглядом в невестку. — Я тут уже минут десять с ключом мучаюсь!
— Добрый вечер, Наталья Сергеевна, — спокойно произнесла Алина, не уступая ей дорогу.
— Почему он не поворачивается?
— Потому что замок теперь другой. Я заменила личинку.
Свекровь застыла с поднятой рукой.
— Какую ещё личинку?
— Самую обычную. В дверном замке.
— Я вообще-то к сыну пришла!
Алина поправила выбившуюся прядь.
— А оказались у чужого входа.
Началось всё во вторник. День был ничем не примечательный, рабочий, только с самого утра у Алины раскалывалась голова. Мигрень навалилась тяжёлой глухой волной, виски будто простукивали изнутри.
Руководитель, увидев её бледное, измученное лицо, отправил домой — отлежаться и прийти в себя.
Алина доехала до своей станции, добралась до старой панельной пятиэтажки, выпила сразу две таблетки, в спальне плотно задёрнула шторы и провалилась в сон прямо поверх покрывала.
Разбудил её чужой шум.
В прихожей щёлкнул замок. Потом хлопнула входная дверь. Кто-то вошёл в квартиру уверенно, по-хозяйски, не спрашивая разрешения.
Сначала звякнула посуда. Следом загрохотали кастрюли.
Алина накинула домашнюю кофту и вышла из комнаты, придерживаясь ладонью за стену.
У холодильника распоряжалась Наталья Сергеевна. На ней был любимый домашний халат, который она когда-то привезла и оставила у них «на всякий случай». Сейчас свекровь деловито расставляла по полкам свои бесконечные судочки.
— Наталья Сергеевна, каким образом вы вошли? — тихо спросила Алина.
Та даже головы не повернула.
— Ключом. А как ещё?
— Я спала. Мне плохо.
— Зато плита грязная! — Наталья Сергеевна строго ткнула пальцем в варочную поверхность. — Я же не со зла. Пришла, еды Дмитрию принесла.
— Мы готовим сами.
— Да вижу я, как вы готовите!
Свекровь распахнула холодильник ещё шире.
— Там пусто, хоть мышь вешай. Одни йогурты стоят. Мужчине мясо нужно! Мужика кормить надо нормально!
— У меня мигрень. Я взяла отгул.
Наталья Сергеевна презрительно фыркнула.
— Мигрень у неё! В мои годы никаких мигреней не знали. На заводе по две смены работали, а ты среди бела дня спишь.
— Пожалуйста, не сегодня, — Алина потёрла виски.
Боль снова ударила сильнее, пульсируя где-то под черепом.
— А когда? — не унималась свекровь. — Пыль кругом! На подоконник палец положишь — утонет.
Она демонстративно провела ладонью по столешнице, будто собиралась предъявить улику.
Алина заметила, что дверь в ванную приоткрыта.
— Зачем вы перекладывали мои вещи в ванной?
— Я порядок навожу! Раз уж ты сама не умеешь.
— Наталья Сергеевна, это моя ванная. И мои вещи.
— Бельё твоё в корзине уже кисло. Я стирку запустила. Рубашки Дмитрия отдельно, твои тряпки отдельно.
— Я просила не трогать моё грязное бельё.
— Подумаешь, какая цаца. «Мои вещи»! Мы одна семья.
Свекровь уже открыла дверцу шкафчика.