— Незаконное завладение транспортным средством без намерения его похищать, — Валерия произнесла это сухо, почти по слогам, не отводя взгляда. — Наказание, между прочим, может быть очень неприятным. Машина оформлена не на тебя, доверенности нет, в страховке твоей фамилии тоже нет. Для любого патрульного ты выглядишь как человек, который сел за руль чужого автомобиля без разрешения владельца.
Свекровь шумно втянула воздух, побледнела, прижала ладонь к груди и потянулась второй рукой к крылу кроссовера, будто собиралась удержаться. Валерия тут же шагнула ближе и резко остановила её:
— К машине не прикасайтесь. Ещё поцарапаете покрытие.
— Да как у тебя совести хватает?! — взвыла женщина, глядя на невестку с откровенной злобой. — Родного человека под полицию подводить! Мы тебя в семью пустили, всё для тебя делали, а ты из-за какой-то железки готова парню судьбу переломать?!
— Вы для меня ничего не сделали, — ровно ответила Валерия. — Вы решили присвоить мою вещь, чтобы Антон выглядел солиднее перед начальством. Ключи. Сюда. Немедленно.
Антон стиснул зубы и, не скрывая ярости, бросил связку ей под ноги. Брелок ударился о промёрзший асфальт и коротко звякнул.
— Да подавись ты своим корытом, — процедил он, запахивая тонкое пальто и нервно косясь в сторону выезда со двора. — Мам, уходим. Возьмём такси. Я из-за этой ненормальной ещё на планёрку опоздаю.
— Какое такси? — растерянно заморгала мать. — У меня с собой денег нет!
— Значит, пройдётесь до метро пешком, заодно проветрите свой престиж, — сказала Валерия, наклонилась, подняла ключи и достала из кармана влажную салфетку. Она тщательно протёрла брелок, будто смывала с него чужие пальцы. — А патруль уже в пути. Когда приедут, мне придётся либо писать объяснение о ложном вызове, либо назвать тех, кто пытался забрать мою машину со двора. Решайте сами: ждёте экипаж здесь или прямо сейчас идёте на остановку.
Антон не стал испытывать судьбу. Он резко развернулся, каблуки его начищенных туфель скользнули по наледи, но он удержался и почти бегом направился к проспекту, перепрыгивая через застывшие лужи.
Свекровь задержалась ещё на несколько мгновений. Она тяжело дышала, комкала пальцами ткань в карманах пальто и смотрела на Валерию так, будто хотела прожечь в ней дыру.
— Ты ещё сама приползёшь прощения просить, — прошипела она, пятясь назад. — Сергей после такого с тобой разведётся, запомни мои слова. Останешься одна со своей машиной, никому не нужная.
— Если Сергей решит развестись, в прихожей освободится шкаф для моих рабочих папок, — спокойно ответила Валерия, открывая водительскую дверь. — Всего доброго. Осторожнее, во дворе гололёд.
Она села за руль, заблокировала двери и включила обогрев лобового стекла. В зеркале заднего вида Валерия видела, как свекровь, всё ещё оглядываясь, медленно ковыляет к выезду со двора вслед за сыном.
Минут через десять во двор действительно заехал патрульный автомобиль с включёнными маячками. Валерии пришлось выйти, предъявить документы на машину, паспорт и спокойно объяснить лейтенанту, что произошёл семейный конфликт из-за ключей, угрозы уже нет, автомобиль находится у собственницы, претензий она ни к кому на данный момент не имеет. Лейтенант посмотрел на неё с усталым пониманием, попросил написать короткое объяснение и, забрав лист, пожелал спокойного дня.
На работу Валерия успела вовремя.
Дальше всё закрутилось в обычном ритме: накладные, путевые листы, звонки из филиалов, уточнения по отгрузкам, бесконечные сообщения в рабочих чатах. К вечеру виски гудели от усталости, но внутри у неё было странное ощущение лёгкости. Будто из квартиры наконец вынесли старый хлам, который годами лежал по углам и незаметно отравлял воздух.
Домой она вернулась около восьми вечера. В квартире было непривычно тихо. Свет горел только на кухне — маленькая настольная лампа освещала край стола, остывшую тарелку супа и Сергея, сидевшего перед ней с опущенными плечами.
Валерия сняла верхнюю одежду, прошла в ванную, вымыла руки и только потом зашла на кухню.
— Мама звонила, — глухо сказал Сергей, не поднимая глаз. — Говорит, у неё чуть сердце не прихватило. А Антон опоздал на встречу с руководителем отдела и уже в первый день получил жёсткий выговор.
— Ему стоило выйти раньше и поехать на метро, как делают взрослые люди, когда у них нет собственной машины, — Валерия открыла холодильник, достала бутылку минералки и налила себе полный стакан.
Сергей наконец посмотрел на неё. Во взгляде смешались обида, растерянность и злость, которую он, похоже, долго копил, но так и не научился выражать прямо.
— Ты унизила мою семью перед соседями, — произнёс он сдавленно. — Полицию вызвала на моего брата. Ты вообще понимаешь, что теперь будет? Как мы после этого должны с ними общаться?
Валерия сделала несколько глотков холодной воды, поставила стакан на стол и посмотрела на мужа без раздражения, но так твёрдо, что он невольно замолчал.
— Никак, — сказала она. — Мы больше не будем с ними общаться так, будто мои вещи — это общий склад для ваших семейных амбиций. И запомни: если ты ещё раз без моего разрешения полезешь в мою шкатулку, возьмёшь мои ключи или решишь распоряжаться тем, что принадлежит мне, чемодан ты соберёшь сам. Сегодня же. Без долгих разговоров, без уговоров и без дележа ложек.
Сергей открыл рот, явно собираясь возразить, но наткнулся на её спокойный, ледяной взгляд. Слова застряли у него в горле. Он опустил плечи, отвернулся и снова уставился в тарелку с давно остывшим супом.
Валерия вышла из кухни, прошла в прихожую и аккуратно повесила ключи от машины на верхний крючок возле зеркала.
Теперь они висели там не случайно. Теперь это место принадлежало им по праву.