— Оставь ключи на тумбе в прихожей, мы уже всё обсудили и приняли решение, — донёсся из кухни уверенный голос свекрови раньше, чем входная дверь успела до конца закрыться.
Валерия застыла на пороге. В одной руке она держала тяжёлый пакет с покупками, другой нащупывала выключатель на стене. В полутёмном коридоре сразу бросились в глаза чужие низкие сапоги на плоской подошве. Свекровь и раньше могла явиться без звонка, будто это была её собственная квартира, но сегодня в её присутствии чувствовалось что-то особенно неприятное.
Валерия сняла ботильоны, аккуратно повесила пальто на вешалку и прошла на кухню. На плите негромко посвистывал чайник. За круглым столом сидели двое: муж упрямо рассматривал трещину на ручке своей чашки, а его мать устроилась напротив с таким видом, словно принимала важную делегацию в личной резиденции.
— Добрый вечер всем, раз уж вы меня так торжественно ожидали, — ровно сказала Валерия, опуская пакет на край столешницы и разминая онемевшие пальцы. — Объясните, пожалуйста, что именно вы там решили и какие ключи я, по-вашему, должна оставить у входа?
Муж неловко кашлянул, дёрнул плечом и попытался встретиться с ней глазами, но почти сразу отвёл взгляд к окну.
— Валерия, ты же понимаешь, у нас сейчас непростая семейная ситуация, — начал он неуверенно, теребя край скатерти в клетку. — Нужно немного войти в положение. Мы ведь не посторонние люди, в конце концов.
Свекровь раздражённо махнула рукой, оборвав сына на середине фразы, и грузно оперлась локтями о стол.
— Да хватит уже мямлить, скажи прямо, — она окинула невестку придирчивым взглядом с головы до ног. — Отдай ключи от своей машины Антону. Ему стыдно перед коллегами ездить на общественном транспорте.
Валерия молча вынула из пакета пачку творога и банку сметаны, поставила их на среднюю полку холодильника и лишь после этого обернулась к родственникам. На лице у неё не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё болезненно сжалось.
— Речь, насколько я понимаю, об Антоне? — уточнила она, прислонившись к кухонной тумбе и не сводя взгляда со свекрови. — Твоему младшему сыну двадцать пять лет. Он взрослый человек и, насколько мне известно, имеет собственный заработок.
— Именно что взрослый, да ещё и с хорошими перспективами, — с нажимом произнесла свекровь, поджав тонкие губы. — Он устроился в приличное агентство недвижимости в центре города. Там все сотрудники приезжают на своих машинах, а наш мальчик вынужден толкаться в душном трамвае рядом с пенсионерами.
— Мама права, Валер, ну посмотри на это по-человечески, — поспешно вмешался муж, уловив паузу. — Ему надо соответствовать должности. Клиенты там серьёзные, на первое впечатление смотрят. А он после маршрутки выходит в помятом пиджаке.
Валерия долго смотрела на мужа, не моргая. Она слишком хорошо помнила, как этот «перспективный мальчик» ещё полгода назад жил фактически за их счёт, пока подбирал работу, которая не оскорбляла бы его тонкую душевную организацию.
— А то, что эта машина необходима мне каждый день для работы, никого не волнует? — спросила она негромко, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Я проверяю филиалы по всей области. В багажнике у меня постоянно лежат коробки с первичной документацией. Без автомобиля я физически не успею объехать три точки за один рабочий день.
— Ой, только не надо придумывать себе трагедию на пустом месте, — отмахнулась свекровь, сердито звякнув ложкой о край чашки. — До своей районной поликлиники ты и на метро за двадцать минут доберёшься. А по области можно электричкой проехать. Не барыня, потерпишь.
— Моя работа обеспечивает эту семью не меньше, чем зарплата твоего старшего сына, — напомнила Валерия, чувствуя, как вместо растерянности внутри поднимается холодное упрямство. — И автомобиль принадлежит мне по закону. Он куплен на мои личные деньги, а не из общего семейного бюджета.
Муж резко вскинулся, покраснел до самых корней волос и с раздражением ударил ладонью по столу.
— Зачем ты снова начинаешь тыкать этими деньгами, будто я у тебя на содержании живу? — обиженно протянул он, пытаясь придать голосу строгость. — Мы супруги. У нас всё должно быть общим. А ты носишься с этой железкой, словно это какое-то фамильное сокровище.
Валерия не стала напоминать ему все подробности того, как именно у неё появился белый компактный кроссовер. Три года назад её отец продал земельный участок, доставшийся ему от тётки, и у нотариуса оформил целевой договор дарения денег именно на дочь. Вся сумма до последней гривны ушла на покупку новой машины из салона. По тридцать шестой статье Семейного кодекса Украины этот автомобиль считался её личной раздельной собственностью и не подлежал разделу ни при каких обстоятельствах.
— Машину купили на деньги, которые подарил мне отец, и ты это отлично помнишь, — спокойно сказала она, глядя мужу прямо в глаза. — Поэтому к совместному имуществу она не имеет никакого отношения. Решать, кому ею пользоваться, буду только я.
Свекровь шумно вздохнула, картинно прижала полную ладонь к груди и возвела глаза к побелённому потолку.
— Господи, ну какая же ты расчётливая и бессердечная женщина, прости меня грешную, — запричитала она, качая головой. — Родному брату мужа пожалела какой-то кусок железа на пару месяцев, пока парень не встанет на ноги и не купит себе собственную машину.
— На пару месяцев? — Валерия криво усмехнулась и скрестила руки на груди. — После всего, что уже было связано с Антоном, я очень сомневаюсь, что этим всё ограничится.