В нашем детстве… — простонала Наташа, — простите, у меня действительно разболелась голова.
— Ложись отдохнуть, — перебила её Наташа, поднявшись из-за стола. — Иди, иди, отдыхай, — с лёгким пренебрежением в голосе произнесла свекровь. — Мы тут без тебя посидим, по-семейному поболтаем.
Наташа направилась в спальню, закрыла дверь и прижала лоб к холодному стеклу окна.
Сквозь дверь доносились голоса, смех и звон бокалов.
Они прекрасно развлекались в квартире, оформленной по их вкусу.
Она слышала, как Игорь смеётся над шутками брата, как Людмила Ивановна говорит: — Вот видишь, сынок, а ты говорил — стильно.
Без нас вы бы тут сидели в тишине, словно в музее.
Внезапно Наташа ощутила себя не хозяйкой, а гостем.
Её вкус, её труд и представление о красоте и уюта были открыто высмеяны.
Они пришли не разделить праздник, а переделать его по-своему.
И Игорь… Игорь не вступился ни за неё, ни за их праздничную атмосферу.
Он лишь пытался всем угодить.
Когда в полночь прозвучали крики «С новым годом!», Наташа так и не вышла к родне.
Она сидела в темноте, глядя на огни салютов за окном, отражающиеся в её слезах.
Женщина услышала тихий стук, и Игорь вошёл. — Родная, пойдём, выпьем шампанского.
— Не обижайся на маму, она от всего сердца, — сказал он.
— От сердца она уничтожила всё, что я люблю, — прошептала Наташа, не оборачиваясь. — И ты ей помогал.
— Да брось, это же мелочи! Ёлки, шары… Главное, что семья вместе.
— Чья семья? Не моя!
Для тебя — это пустяки, а для меня — дом.
И сейчас я в нём чужая.
Он вздохнул, не понимая, и вышел, снова оставив её одну.
Наташа знала, что завтра снимет гирлянду, уберёт открытку и выбросит свечи, но чувство предательства от мужа не исчезнет.
Для себя она решила: если Игорь позволит родне испортить ещё хотя бы один их праздник, она подаст на развод.
