И молча нажала «сброс».
Через несколько секунд телефон снова завибрировал.
Потом ещё раз.
На четвёртый звонок Марина уже даже не вздрогнула. Просто смотрела, как экран загорается и гаснет.
Вскоре пришло сообщение:
«Ты устроила настоящий спектакль».
Марина коротко усмехнулась.
Почти сразу следом появилось второе:
«Мама из-за тебя вся на нервах».
А затем третье:
«Нормальные люди семью так не ломают».
Она неторопливо прошла на кухню, опустилась за стол, положила телефон перед собой и несколько секунд смотрела на эти строки. Потом набрала:
«Нормальные люди не распоряжаются чужим домом без разрешения его хозяйки».
После этого всё стихло.
Но, как оказалось, ненадолго.
Утром у калитки остановилась машина Ольги Сергеевны.
Марина заметила её из окна раньше, чем раздался звонок. И сразу поняла: свекровь приехала не просто поговорить.
Рядом с ней стояла молодая женщина в светлой куртке, нервно переминаясь с ноги на ногу. Чуть поодаль высокий мужчина курил, глядя куда-то в сторону.
Судя по всему, это и были та самая племянница с мужем.
Марина не бросилась открывать. Она спокойно поставила чайник, налила себе кофе, сделала несколько глотков и только после второго настойчивого звонка вышла во двор.
— Наконец-то, — резко бросила Ольга Сергеевна, едва Марина приблизилась к калитке. — Знакомься. Это Анастасия и Кирилл.
Анастасия попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неуверенной.
Кирилл лишь кивнул и отвёл глаза.
Похоже, им самим уже было неудобно.
За их спинами стоял микроавтобус, забитый коробками, сумками и какими-то свёртками.
Марина посмотрела на вещи. Потом перевела взгляд на Ольгу Сергеевну.
— Вы правда решили сюда заселиться?
— А чего время терять? — раздражённо ответила та. — Дмитрий в курсе.
— Дмитрий больше здесь не живёт.
Ольга Сергеевна дёрнула плечом, будто это была пустая мелочь.
— Ничего, помиритесь ещё.
— Нет.
Анастасия смущённо поправила рукав куртки и тихо произнесла:
— Ольга Сергеевна сказала, что дом общий, семейный…
— Нет, — ровно перебила её Марина. — Этот дом принадлежит мне.
Свекровь сразу повысила голос:
— Да сколько можно одно и то же твердить?!
— Столько, сколько потребуется, чтобы вы перестали приводить сюда людей.
Кирилл кашлянул, затушил сигарету о подошву и осторожно спросил:
— Подождите… Дмитрий действительно не владелец?
— Действительно.
Во дворе повисла тяжёлая, неловкая пауза.
Ольга Сергеевна заметно напряглась, но всё ещё пыталась держаться уверенно.
— Ну и что? Он же муж!
— Статус мужа не даёт права распоряжаться наследственным имуществом жены.
Анастасия резко обернулась к свекрови:
— Вы же говорили, что всё согласовано.
Ольга Сергеевна вспыхнула.
— А я откуда знала, что она такая упрямая!
Марина не выдержала и рассмеялась — коротко, с горечью.
— Значит, виноватой опять сделали меня?
— Конечно, ты! — сорвалась Ольга Сергеевна. — Нормальная женщина вошла бы в положение!
— Нормальная женщина не обязана терпеть, когда её пытаются выжить из собственного дома.
Кирилл тяжело выдохнул и повернулся к жене:
— Анастасия, поехали отсюда.
— Вы с ума сошли оба?! — взвизгнула Ольга Сергеевна. — Я людям уже пообещала!
— Не стоило обещать то, что вам не принадлежит, — спокойно сказала Марина.
Анастасия покраснела так сильно, что румянец дошёл до ушей.
— Нам сказали, что вы не против…
— Я против.
— Господи… — прошептала она и отвернулась.
Ольга Сергеевна ещё пыталась что-то доказывать, сыпала обвинениями, говорила про семью, долг и человеческое отношение. Но её уже почти никто не слушал.
Через пару минут Кирилл молча открыл микроавтобус и начал грузить коробки обратно.
Свекровь стояла посреди двора — злая, растерянная, сбитая с толку. И впервые за всё это время она не выглядела хозяйкой положения. Скорее человеком, который слишком долго пользовался чужим терпением и вдруг понял, что оно закончилось.
Перед тем как уйти, Ольга Сергеевна резко ткнула пальцем в сторону Марины:
— Дмитрий всё равно от тебя уйдёт!
Марина спокойно посмотрела на неё и кивнула.
— Тогда жильё ему придётся искать без участия моего дома.
Калитка с глухим стуком захлопнулась.
Машина медленно отъехала и скрылась за поворотом.
А Марина ещё долго стояла во дворе, глядя на пустую дорогу.
Потом развернулась и вернулась внутрь.
В свой дом.
Туда, где больше никто не имел права решать за неё, кого она обязана пускать под свою крышу.
