Дверца буфета жалобно дрогнула от сильного хлопка входной двери, и внутри тонко звякнула посуда.
Алина осталась стоять посреди кухни с кухонным полотенцем в руках. Минуту назад она вытирала им ладони, теперь же просто сжимала ткань пальцами. Полотенце уже успело стать сырым и неприятно прохладным, но она этого почти не замечала. Она неподвижно смотрела туда, где за Дмитрием закрылась дверь, и словно ждала, что внутри наконец шевельнётся хоть что-то: обида, вина, тревога, сожаление. Но в груди было пусто, глухо и холодно.
Дмитрий ушёл.
Она слышала, как он в коридоре долго возился с курткой, будто нарочно медлил. Потом так же долго перебирал ключи, словно оставлял ей последний шанс выйти и остановить его. Алина не двинулась с места. Через несколько секунд хлопнула входная дверь, и квартира погрузилась в тишину.
Она медленно опустила полотенце на столешницу и почему-то тщательно разгладила его ладонью, хотя никакого смысла в этом не было. Затем налила себе воды из чайника, хотя пить совсем не хотелось. Поставила кружку перед собой, так и не сделав ни глотка, и повернулась к окну. За стеклом уже густели сумерки, а внизу, на парковке, как раз завёлся автомобиль Дмитрия.
Началось всё позавчера. Впрочем, нет — если быть честной, началось это намного раньше. Просто позавчера Дмитрий в очередной раз решил, что подходящий момент настал и разговор можно снова вернуть.
Он появился на кухне с телефоном в руке и тем самым выражением лица, которое Алина за годы брака научилась распознавать безошибочно. Плечи чуть приподняты, глаза уходят в сторону, голос заранее сделан мягким и примирительным.
— Алин, послушай… Юлия звонила.
Алина не прекратила нарезать лук.
— И что сказала?
— Они… Юлия с Игорем собираются в город. С Матвеем. Мальчику нужно в клинику, какое-то обследование, они уже записаны.
— Ну и пусть приезжают, — спокойно ответила она.
Повисла пауза. За спиной она услышала, как Дмитрий переминается с ноги на ногу.
— Они хотели бы пожить у нас. Несколько дней. Пока всё не пройдут.
Нож в её руке замер сам. Алина убрала пальцы с разделочной доски и обернулась к мужу.
— Нет.
Дмитрий растерянно моргнул.
— Алин, ребёнка везут на обследование…
— Я услышала. Нет.
Он смотрел на неё так, будто ещё выбирал, что делать дальше: обидеться или начать убеждать. В итоге выбрал второе.
— Но это ведь совсем другая ситуация. Юлия не просто так просится. У Матвея что-то с сердцем, врачи назначили полную проверку, это займёт несколько дней. Им действительно нужно где-то остановиться.
— Дмитрий, — произнесла она ровно, не повышая голоса. — Я уже ответила.
Разумеется, сразу он не сдался. Дмитрий вообще редко отступал, когда дело касалось его родни. Когда-то именно эта черта казалась Алине достойной уважения. Теперь же она всё чаще думала, что именно из-за неё они и оказались у сегодняшнего вечера.
После ужина разговор всплыл снова. Потом — утром. А вечером Дмитрий вернулся позже обычного, сел напротив неё с таким видом, будто долго размышлял и теперь был готов к серьёзной, взрослой беседе.
— Я понимаю, что ты на них сердишься, — начал он осторожно. — После всего, что случилось, я правда понимаю. Но речь же о ребёнке, Алин. О сыне Юлии.
— На Матвея я не злюсь.
— Тогда в чём причина?
Алина закрыла книгу и положила её рядом.