«…та самая женщина, которую я любил и, кажется, продолжаю любить. Давай попробуем всё заново. Теперь я говорю это всерьёз. Приезжай».
Марина прекрасно понимала: в этих строках может не быть ни капли правды. Но вместе с тем она знала и другое — если сейчас останется дома, потом будет бесконечно мучить себя вопросом: а что, если это был их последний шанс?
Первые дни после прилёта казались ей каким-то нереальным, полусонным счастьем.
Дмитрий ждал её в аэропорту. Увидев Марину, он улыбнулся, шагнул навстречу и легко коснулся её плеча.
— Привет. Я правда рад, что ты приехала, — сказал он, разглядывая её с тёплой усмешкой. — Надо же, ты настоящая. Живая.
Марина рассмеялась.
— А какой же мне ещё быть? Конечно, живая. И я тоже очень рада тебя видеть.
Внутри у неё всё будто стало лёгким и прозрачным. Ей казалось, что она каким-то чудом вернулась на двенадцать лет назад — в то время, когда была моложе, смелее и верила, что впереди ещё бесконечно много счастья.
Дмитрий отвёз её к себе. Уже дома, помогая ей поставить сумку, он спросил, на сколько она приехала.
— Пока на две недели, — ответила Марина. — Потом мне нужно вернуться, закрыть проект… А после этого, если всё будет хорошо, уже насовсем.
Она внимательно посмотрела ему в глаза, словно ждала не просто ответа, а подтверждения всей своей надежды. Дмитрий не отвёл взгляда.
— Это замечательно, — произнёс он спокойно. — Правда замечательно.
И Марине снова захотелось поверить, что на этот раз всё действительно будет иначе.
Две недели они почти не расставались. Конечно, Дмитрий иногда уходил на работу, но тогда они весь день переписывались. В его отсутствие Марина занималась квартирой: наводила порядок, покупала продукты, готовила ужины, старалась сделать его жильё более тёплым и домашним. Ей нравилось думать, что она не просто гостья, а уже почти хозяйка в этом доме.
За день до её отъезда Дмитрий снова уехал по делам, но пообещал вернуться раньше и отвезти её в аэропорт. Самолёт был поздним, поэтому Марина решила напоследок хорошенько прибраться и устроить для них небольшой романтический ужин.
Во время уборки она нечаянно задела компьютерную мышь, подключённую к ноутбуку. Экран тут же загорелся.
Марина знала, что заглядывать в чужие сообщения нельзя. Это неправильно, унизительно, низко. Она уже собиралась отойти, но в открытом окне переписки внезапно увидела своё имя. И остановилась.
Через минуту она уже читала.
Лучше бы она этого не делала.
Оказалось, Дмитрий переписывался сразу с несколькими женщинами. Среди них была даже та самая девушка, с которой у него когда-то был роман в институте.
«Я до сих пор часто вспоминаю тебя», — писала она.
«И я тоже. Ты была самым светлым, что случилось со мной тогда. Жаль, что у нас не вышло, но, может быть, мы ещё можем всё исправить. Приезжай», — отвечал Дмитрий.
Марина посмотрела на дату. Сообщение было отправлено вчера.
Она открыла ещё несколько диалогов. В одном он называл её просто давней подругой. В другом писал, что считает дни до её отъезда. Где-то уверял, что между ними никогда ничего серьёзного не было и быть не может. А дальше шли другие слова, другие женщины, другие обещания — такие же тёплые, как те, что он присылал ей.
Марина медленно выдохнула. Потом отнесла тряпку в ванную и решила, что больше убирать ничего не станет.
Дмитрий, как и обещал, приехал раньше обычного.
— Будешь ужинать? — спросила она ровным голосом, будто ничего не случилось.
— Конечно, — ответил он. — Ты просто чудо. Я даже не представляю, что бы без тебя делал.
Марина улыбнулась, поставила перед ним тарелку и села напротив.
Он ел и что-то рассказывал: про работу, коллег, пробки, какие-то мелкие неприятности за день. Потом сказал, что хорошо, что она рядом, и что его приятель скоро заедет за ними, чтобы подбросить их в аэропорт.
Марина кивала.
Слушала.
Смотрела на него.
На его руки.
На тонкие морщинки возле глаз.
На губы, которые ещё недавно целовали её.
Она не стала кричать, требовать объяснений, плакать или устраивать сцену. Просто сидела напротив и думала только об одном: сколько раз можно прощать одного и того же человека?
Но самым страшным были даже не эти переписки. Не обман. Не другие женщины. Хуже всего оказалось то, что какая-то часть её всё равно хотела остаться. Хотела поверить ему ещё раз. Хотела быть для него той самой — единственной.
Когда Екатерина увидела Марину, она даже не стала задавать лишних вопросов.
— Можешь ничего не объяснять, — сказала она сразу. — У тебя всё на лице написано.
Марина опустилась на стул и долго молчала.
— Знаешь, Екатерина, мне кажется, я сделала то, чего делать не имела права.
— И что же ты сделала? — подруга настороженно приподняла бровь.
— Прочитала чужие сообщения, — ответила Марина почти бесцветным голосом. — Так нельзя. Это неправильно.
— Ты специально их искала?
— Нет.
— Значит, не казни себя. И что ты там увидела?
Марина посмотрела куда-то мимо неё и тихо сказала:
— Между нами всё кончено. Я его заблокировала.
