— Ольга, убери с лица этот недовольный вид.
Прямой эфир начнётся через час, а ты выглядишь так, будто только что доила корову, — с укором произнёс Иван, подправляя безупречно белый манжет и нахмурившись, глядя на моё отражение в зеркале прихожей.
Я без слов подтянула воротник блузки. «Корову» я не доила уже лет пятнадцать — с тех пор, как уехала из родной Диканьки поступать на филфак, — но для Ивана и его окружения я навсегда оставалась «девочкой с сеновала».
На телевидении он — Иван Коркин, совесть нации, защитник униженных и обиженных в своём ток-шоу.
А дома — человек, который с лупой проверяет чеки из супермаркета и ругает меня за пересоленный суп. — Папа, у мамы лицо в порядке, — тихо вмешалась Марина, не отрываясь от толстой книги. — Это называется «естественная пигментация».
А у тебя, наоборот, тональный крем на шее явно заметен.
Иван дернулся и, ругаясь, метнулся к зеркалу.
Марина в свои одиннадцать стала моим маленьким партизаном в тылу врага.
Она жадно читала энциклопедии, и её спокойный голос часто действовал на отца как ультразвук на собаку.
В дверь позвонили.
Началось. «Свита» прибыла.
Тамара Ивановна вошла в квартиру так, словно оказалась на сцене Большого театра, а сама была прима-балериной, снисходительно принимающей массовку.
За ней семенил Виктор Михайлович с видом человека, который «просто нес пакеты», а Екатерина благоухала чем-то сладким и дорогим. — Ох, Иванаушка! — воскликнула свекровь, бросившись к сыну и едва не сбив меня с ног. — Как ты похудел!
Не кормит тебя?
Откуда ей знать про сбалансированное питание, они же всё на сале жарят. — Здравствуйте, Тамара Ивановна, — я улыбнулась той самой улыбкой, которую оттачивала на педсоветах. — Сало закончилось, теперь перешли на устриц.
Но они пищат, когда их ешь, Иван нервничает.
Тамара Ивановна замерла, моргнула, переваривая сказанное, но предпочла не замечать сарказм.
Она была в ударе.
Сегодняшний вечер — её триумф.
Продюсер Алексей придумал сюжет: «Иван Коркин в кругу любящей семьи».
Идея свекрови заключалась в том, чтобы показать всей стране, как благородное семейство Коркиных облагородило «простушку», и как эта простушка всё равно не дотягивает до их уровня. — Ольга, деточка, — начала Екатерина, плюхаясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Сделаешь мне кофе?
У меня такой стресс, клиентка попалась — ужас.
Я ей говорю: «Вам этот оттенок не по карману энергетически», а она скандал устроила.
Люди такие неблагодарные. — Екатерина, — я спокойно посмотрела на золовку, не вставая с места. — Согласно закону сохранения энергии, если где-то убыло, значит где-то прибыло.
Если у тебя убыло энергии, значит у кого-то прибавилось денег.
Судя по твоему новому браслету, стресс был успешно монетизирован.
Кофемашина на кухне, кнопка справа.
Екатерина открыла рот, чтобы возмутиться, но замолчала.
Её лицо покрыли красные пятна. — Я… я вообще-то гостья! — вскрикнула она. — А я хозяйка, а не официант, — парировала я. — Иди, Екатерина.
Движение — жизнь.
Как курица, которая бежит, даже если голова уже в супе.
