— Ольга, эти кусты лучше выкопать и вынести за ограду, — голос свекрови раздался внезапно и прозвучал так безапелляционно, что садовый совок дрогнул в руке, а земля рассыпалась не в лунку, а рядом. — Они закрывают весь вид с веранды. Я уже поговорила с Дмитрием, он не против. Здесь поставим надувной бассейн для внуков. Жара, говорят, будет сильная, детям надо где-то плескаться.
Ольга медленно выпрямилась, чувствуя, как после долгого сидения на корточках неприятно тянет колени и ломит поясницу. Она сняла плотные рабочие перчатки, стряхнула с них налипшую землю, аккуратно ударив одну о другую, и лишь потом обернулась к Людмиле Андреевне.
Свекровь стояла посреди каменной дорожки, уверенно поставив руки на бока, и рассматривала участок с таким видом, будто принимала работу нанятого персонала. На голове у нее красовалась широкополая соломенная шляпа — та самая, которую Ольга прошлым летом купила ей на ярмарке. Легкий льняной сарафан довершал образ. Людмила Андреевна выглядела вовсе не как человек, приехавший помочь на даче, а скорее как требовательная гостья дорогого пансионата, недовольная тем, что сервис не соответствует ожиданиям.
— Это гортензии, Людмила Андреевна, — сдержанно произнесла Ольга, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Я три года за ними ухаживала. Они только окрепли, вот-вот должны зацвести. Если сейчас выдернуть их и перенести за забор, где солнцепек и ветер, они погибнут.
— Ой, велика важность — кусты, — свекровь пренебрежительно махнула рукой и недовольно поджала губы. — Купишь другие. Ты зарабатываешь нормально, не обеднеешь. А детям бассейн нужнее. Екатерина с мужем и малышами уже завтра приедут. Им же тоже надо где-то отдыхать. Не сидеть же им в душной квартире, когда у родного брата такая замечательная дача.
Выражение «дача родного брата» каждый раз резало Ольге слух, и сейчас тоже неприятно кольнуло где-то внутри. Она глубоко вдохнула теплый воздух, насыщенный запахом хвои, влажной земли и нагретой травы. Обычно этот аромат успокаивал ее почти мгновенно, но теперь в груди начал подниматься тяжелый, давно знакомый ком раздражения.
Провожая взглядом свекровь, которая уже направлялась к веранде, чтобы устроиться в плетеном кресле и ждать чай, Ольга невольно вспомнила, как вообще появилось это место.
Никакой «дачи брата» никогда не было. Был заброшенный, перекошенный участок, заросший сорняками по пояс, с кривым забором и неровной землей. Пять лет назад Ольга купила его сама. Полностью за свои деньги. Средства появились после продажи небольшой квартиры-студии на окраине города — той самой, на которую она копила с первых лет работы, отказываясь от отпусков, дорогих покупок и красивых вещей.
Когда они с Дмитрием только начали встречаться, он снимал жилье, постоянно переходил с одного места работы на другое и любил рассказывать, как несправедливо к нему относятся начальники. Ольга к тому времени уже уверенно стояла на ногах, возглавляла отдел в логистической компании и давно мечтала о собственном доме за городом — светлом, просторном, с верандой и садом.
Участок она выбирала без чьих-либо подсказок. Бригаду для расчистки нанимала сама. Проект каркасного дома с большими окнами утверждала тоже она. Все договоры, счета за материалы, переводы строителям — абсолютно все проходило через ее личные банковские счета. Дом успели построить, утеплить, привести в порядок и оформить на ее девичью фамилию еще за два месяца до того, как они с Дмитрием официально зарегистрировали брак.
Участие Дмитрия во всем этом сводилось к нескольким символическим жестам. Он пару раз завез рабочим воду, купил дорогой мангал и с торжественным видом прикрутил в ванной крючки для полотенец. Но в его представлении, а затем и в представлении всей его родни, история выглядела совершенно иначе. Дмитрий говорил о доме так, будто именно он был главным создателем этого уютного загородного уголка. Друзьям он с гордостью рассказывал, как «они строились», как «выбирали плитку» и как непросто теперь «содержать недвижимость за городом».
Сначала Ольга не придавала этому значения. Ей казалось: пусть мужчина чувствует себя хозяином, если ему так важно. В конце концов, она любила Дмитрия и верила, что семья — это общее пространство, где не считают каждую мелочь. Его хвастливые рассказы она воспринимала снисходительно и даже немного с улыбкой. Но год за годом это условное «хозяинство» становилось все более навязчивым и грубым.
Людмила Андреевна начала приезжать почти каждые выходные, причем вела себя так, будто дом давно принадлежал и ей тоже. Затем к этим визитам добавилась золовка Екатерина со своим шумным семейством. Никто из них не привозил продукты, не помогал мыть полы, не собирался полоть грядки или убирать после детей. Они просто приезжали «на природу».
В такие дни Дмитрий преображался. Он неторопливо расхаживал по участку, распоряжался, указывал, где что поставить, разжигал мангал и принимал восторженные похвалы матери о том, какой он хозяйственный и как чудесно все устроил. А Ольга в это время без конца мыла тарелки, меняла постельное белье, резала салаты, вытирала столы и собирала по газону разбросанные игрушки.
Со стороны двора хлопнула автомобильная дверца. Ворота плавно разъехались, и на выложенную плиткой площадку въехал внедорожник Дмитрия. Он выбрался из машины, лениво потянулся, прищурился от яркого солнца и только потом открыл багажник. Оттуда он достал несколько больших пакетов из супермаркета.
— Олюшка, принимай запасы! — громко позвал он, шагая к крыльцу. — Тут мясо, пиво, овощи. Завтра Екатерина с Романом приезжают, надо подготовиться. Мама тебе уже сказала насчет бассейна?
Ольга ничего не ответила. Она подошла к нему и молча подхватила два тяжелых пакета.