По ночам Татьяна Михайловна укачивала Артёма часами, почти до рассвета, лишь бы Мария смогла провалиться в сон хотя бы на три непрерывных часа. Она готовила легкие супы, перестирывала и выглаживала пелёнки, ходила по квартире на цыпочках и вполголоса напевала старые колыбельные.
А Сергей Иванович? Он каждые выходные садился в свой старенький внедорожник и трясся больше ста километров по разбитой дороге. В багажнике неизменно находились домашние мясные консервы, свежий творог, козье молоко и какие-нибудь овощи с огорода. Однажды у коляски сломалось колесо, а в мастерской назвали такую цену, будто речь шла не о детской коляске, а о ремонте автомобиля. Сергей Иванович ничего не сказал, только забрал шасси к себе в гараж. На следующее утро он привёз его обратно — чистое, смазанное, собранное так, что коляска поехала лучше новой.
Ольга Сергеевна за весь этот год удостоила их квартиру своим присутствием ровно четыре раза. И каждый её визит был похож на тщательно отрепетированный спектакль. Она появлялась в прихожей в облаке дорогого парфюма, аккуратно натягивала одноразовые бахилы и с явным неудовольствием переступала через разбросанные погремушки и кубики. Потом брала нарядно одетого Артёма на руки, делала несколько безупречных снимков для соцсетей, подписывала их чем-то вроде: «Мой маленький ангел! Какое счастье быть бабушкой», вручала малышу копеечную пластиковую игрушку и исчезала, потому что у неё внезапно находились «неотложные дела».
И вот теперь, когда речь зашла о красивых крестинах с нужными людьми и правильными фотографиями, простые родственники со стороны Марии в эту глянцевую картинку почему-то не вписались.
Едва закончив разговор с матерью, Мария сразу же набрала номер свекрови.
— Да, Мария? — в трубке послышался бодрый, сладковато-ласковый голос Ольги Сергеевны. — Только давай быстро, дорогая, у меня сейчас процедура, микротоки.
— Ольга Сергеевна, объясните мне, на каком основании вы убрали моих родителей из списка приглашённых? — Мария не стала заходить издалека.
На другом конце что-то щёлкнуло — видимо, аппарат выключили. Голос свекрови стал ещё мягче, но в этой мягкости уже чувствовалась сталь.
— Машенька, ну зачем сразу так? Что за допрос с пристрастием? Давай будем честными. Я, между прочим, о них подумала. Там будет подача во французском стиле, три курса, сомелье, всё очень строго. Твоя мама устрицы, скорее всего, только по телевизору видела. Они будут мучиться, не понимать, какую вилку брать, сидеть напряжённые весь вечер. Разве им нужен такой стресс в их возрасте?
— Вы позвонили моей маме и сказали ей, что они нас опозорят, — тихо произнесла Мария, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая, горячая злость.
— Я просто сказала правду, — голос Ольги Сергеевны сразу стал холоднее. — В «Шато» придёт руководитель моего департамента. И о чём, скажи пожалуйста, твой отец будет с ним беседовать? О колорадских жуках? О козах и надоях? Пойми наконец, это не домашние посиделки на кухне, а мероприятие определённого уровня. Дмитрий полностью со мной согласен. Он разумный человек и прекрасно понимает, насколько важны полезные связи. Списки уже утверждены, столы оплачены. Не надо портить праздник из-за своих обид и комплексов.
Мария молча смотрела в тёмные окна дома напротив. Спорить было бесполезно. Любые слова отскакивали бы от этой самоуверенной жестокости, как от камня.
— Вы совершенно правы, Ольга Сергеевна, — сказала она наконец ровным, ледяным тоном. — Праздник портить не стоит. До свидания.
Она сбросила звонок и вернулась в комнату. Дмитрий сидел на диване, уткнувшись в ленту новостей на телефоне.
— Ну что? Всё уладили? — спросил он с осторожной надеждой. — Мама ведь правда хочет, чтобы всё прошло идеально.
— Уладили, — коротко ответила Мария и кивнула. — Ложись спать. Завтра много дел.