Мария по привычке выворачивала карманы перед стиркой, чтобы не отправить в барабан чеки, монеты или забытые записки. Когда очередь дошла до темно-синих брюк Дмитрия, ее пальцы наткнулись в заднем кармане на плотный лист, аккуратно согнутый пополам.
Она расправила бумагу и сразу поняла: это не случайная распечатка. На дорогом глянце был сделан макет рассадки гостей для ресторана «Шато». Вверху переливался золотой завиток и крупная надпись: «Первый день рождения Артёма!»
Мария быстро скользнула взглядом по списку. Первый стол: Ольга Сергеевна, Игорь Павлович — ее новый спутник. Второй стол: троюродная сестра Дмитрия с мужем. Третий стол: сослуживцы Ольги Сергеевны из министерства.
Она прочла все еще раз. Потом снова — уже медленнее, строка за строкой. Двадцать пять человек. Двадцать пять фамилий. Но Татьяны Михайловны и Сергея Ивановича, ее родителей, среди приглашенных не оказалось.
Дверь ванной тихо скрипнула. В проеме появился Дмитрий с полотенцем на шее.
— Маш, ты мою зарядку не видела? — начал он и тут же замолчал, заметив у нее в руках тот самый лист.
Выражение его лица изменилось мгновенно. Он стал похож на школьника, которого поймали за чем-то постыдным. Именно это виноватое, жалкое выражение Мария ненавидела больше всего.
— Дмитрий, — произнесла она слишком спокойно. — Объясни мне, где здесь мои мама и папа?
Он перемялся, опустил глаза и сделал вид, будто ищет, куда поставить босую ногу.
— Маш, ну не начинай сразу… Мама вчера сама им звонила. Они поговорили. Татьяна Михайловна сказала, что у них в селе сейчас дел невпроворот, им совсем не до поездок. Мама просто взяла организацию на себя, чтобы тебе было легче. Давай не будем раздувать скандал, ладно? Это же праздник.
Мария без единого слова положила пиджак на крышку стиральной машины, взяла телефон и вышла на промерзший балкон. Куртку она даже не накинула. Холодный воздух обжег кожу, зато голова сразу стала яснее.
Гудки тянулись долго. Наконец в трубке раздался родной голос:
— Алло, Машенька?
— Мам, скажи мне правду. Почему вы с папой не приезжаете на первый день рождения Артёма?
На другом конце повисла тяжелая пауза. Потом Татьяна Михайловна устало вздохнула.
— Доченька… Мы с отцом подумали и решили: зачем вам из-за нас краснеть? Сватья вчера звонила, все объяснила нормально, по-человечески. Говорит, ресторан у вас этот, «Шато», место приличное, публика будет важная, какой-то особенный дресс-код. А мы что? Я ведь даже волосы вчера покрасила специально. Все сделала так, как ты показывала, честное слово. Только смыла чуть раньше — испугалась, что слишком темная стану. Думала, хоть выглядеть буду достойно. А Ольга Сергеевна мне и говорит: «Танечка, ну куда Сергею Ивановичу в его свитере среди вечерних платьев? Людей только смешить. Я вам потом видео пришлю». Так что не поедем мы, Маш. Отмечайте с теми, кто вам подходит.
Мария зажмурилась. В груди что-то больно сжалось. И в одно мгновение перед ней будто заново прокрутился весь этот первый, изматывающий, почти нечеловеческий год жизни Артёма.
После выписки из роддома у малыша начались жуткие колики. Дмитрий каждое утро уходил на работу с серым, измученным лицом, а Мария от недосыпа иногда сползала по кухонной стене прямо на пол. Именно тогда приехала Татьяна Михайловна. Она взяла отпуск за свой счет, устроилась на жестком диване в гостиной и почти не выпускала внука из рук.