Юлия осеклась, будто только сейчас поняла, насколько неловко звучат её слова.
— И ещё, что ты долго закрывала глаза на его отставание.
— Никакого отставания у Матвея не было, — голос Дарьи сразу стал ровным и холодным. — И никаких диагнозов ему тоже никогда не ставили.
— Прости, пожалуйста. Я думала, это не секрет, — Юлия явно уже жалела, что вообще подняла эту тему. — Просто Ирина говорила об этом так уверенно, будто все давно в курсе.
Когда разговор закончился, Дарья достала из шкафа старую папку с медицинскими документами сына. Она пролистала заключения, справки, выписки. Везде — обычные формулировки, никаких тревожных записей, никаких подтверждений тому, что ей только что пересказали. Но теперь ей было важно понять другое: зачем Ирине понадобилось сочинять такую версию прошлого.
Она вспомнила множество прежних разговоров, после которых сама начинала присматриваться к Матвею с тревогой и сомнением. Раньше ей казалось, что это просто неприятные совпадения, неудачные фразы, чужая бестактность. Теперь впервые появилась мысль: возможно, всё это делалось не случайно.
На следующей встрече Дарья не стала упоминать звонок Юлии. Впервые она решила не объясняться и не оправдываться после каждого укола.
— Кирилл теперь занимается с репетитором четыре раза в неделю, — сообщила Ирина таким тоном, будто ожидала немедленного восхищения. — Да, недёшево, но зато потом результат будет совсем другого уровня.
— А ему самому подходит такой режим? — Дарья перевела взгляд на мальчика.
Кирилл мгновенно уткнулся в планшет, будто хотел спрятаться за экраном.
— При чём здесь «подходит»? — Ирина заметно напряглась. — Он прекрасно понимает, что это нужно для его будущего.
— Я не хочу поступать в лицей, — вдруг тихо, но очень ясно сказал Кирилл. — Я тебе уже говорил.
Ирина резко повернулась к сыну. На секунду с её лица исчезло то привычное спокойное превосходство, с которым она обычно говорила о детях и их достижениях.
— Дома поговорим, — процедила она. — Не надо устраивать представление при посторонних.
— Я хочу остаться в своей школе, — Кирилл наконец поднял глаза. — И я не хочу готовиться ещё к одной олимпиаде.
Губы Ирины побелели. Она коротко велела сыну идти собираться. Дарья смотрела на Кирилла и вдруг совершенно отчётливо поняла: вся эта бесконечная гонка была нужна вовсе не ему.
Через пару дней Ирина позвонила сама. Говорила она быстро, резко, почти не давая собеседнице вставить ни слова.
— Надеюсь, ты не собираешься делать какие-то выводы после той сцены, — начала она раздражённо. — У одарённых детей тоже случаются кризисы, это нормально.
— Я не делаю выводов, — Дарья выдержала паузу. — Но у меня есть другой вопрос. Почему ты рассказываешь людям, что у Матвея была задержка развития?
В трубке повисла тишина. Затем Ирина слишком громко рассмеялась.
— Боже, кто тебе такое передал? — она сразу перешла в атаку. — Люди обожают всё искажать.
— Ты говорила, что он отставал и что я не хотела этого признавать, — Дарья смотрела на медицинскую карту, лежавшую перед ней на столе. — Это были твои слова?
— Я могла сказать, что он позже начал говорить, — раздражённо выдохнула Ирина. — Это же факт.
— Я спрашиваю не об этом, — Дарья больше не повышала голос. — Зачем ты много лет рассказываешь одну и ту же историю, где твой сын обязательно оказывается впереди моего?
— Потому что так и было, — ответила Ирина почти без паузы. — Просто тебе неприятно видеть разницу между мальчиками.
Именно в этот момент всё окончательно встало на свои места. Ирине нужно было снова и снова убеждаться, что Кирилл выше, сильнее, успешнее, перспективнее.
— Больше не обсуждай моего сына с другими людьми, — спокойно сказала Дарья. — Ни его здоровье, ни способности, ни оценки.
— Ты правда хочешь перечеркнуть дружбу из-за такой ерунды? — возмутилась Ирина так, словно сама просьба была оскорблением. — После стольких лет общения?
— Нет, — Дарья закрыла папку с документами. — Я просто впервые обозначаю границу.
Ирина бросила трубку. Но спустя неделю пришла к ним домой так, будто никакого разговора между ними не было.
Именно тогда, на кухне, и прозвучало это снисходительное «что-нибудь попроще». Только теперь Дарья уже точно знала: на этот раз она не промолчит.
— Ирина, ты снова сидишь в моём доме и оцениваешь способности моего сына, — сказала она негромко, но твёрдо. — И я больше не собираюсь делать вид, что не понимаю, что происходит.