Воскресное утро в квартире Полины и Дмитрия было наполнено ароматом свежесмолотого кофе и редким ощущением законного покоя. За стеклом лениво кружился снег, на плите тихонько побулькивала турка, а впереди раскидывался целый день без планов, дел и обязательств. Во всяком случае, именно так представляла себе это утро Полина, намазывая на горячий тост мягкий сливочный сыр.
Но тишину внезапно разрезал резкий звонок в дверь. Дмитрий даже вздрогнул.
— Ты кого-то ждёшь? — спросил он, подозрительно посмотрев на жену.
Полина молча покачала головой и запахнула потуже шёлковый халат. Дмитрий направился в прихожую. Щёлкнул замок, дверь открылась, и почти сразу до кухни донёсся бодрый, звонкий голос, от которого у Полины неприятно похолодело внутри.
— Ну вот и я! Ехала мимо рынка и подумала: дай-ка загляну к молодым хоть на минутку. Сюрприз!
Лидия Андреевна, мать Дмитрия, никогда не считала нужным предупреждать о визитах. В её представлении мать имела полное право появляться у детей на пороге тогда, когда ей вздумается: утром, вечером, в выходной или среди недели. Она вошла на кухню в пушистой шубе, принеся с собой запах морозного воздуха и дорогого парфюма.
— Ой, вы ещё не переоделись? — свекровь театрально вскинула тщательно выщипанные брови и окинула взглядом скромный завтрак. — Уже почти одиннадцать, а у вас всё утро продолжается. Ну ничего, отдыхайте, отдыхайте. Устаёте, наверное, в своих офисах.
Полина тут же засуетилась у шкафчиков, доставая самые красивые чашки. Внутри у неё предательски шевельнулось чувство вины: посудомойка с вечера так и не разобрана, на столе только тосты, а к чаю — всего лишь пачка магазинного овсяного печенья.
— Лидия Андреевна, проходите, садитесь. Я сейчас чайник поставлю, — заторопилась Полина, пересыпая печенье в нарядную пиалу и быстро нарезая сыр.
Свекровь ласково улыбнулась, устроилась на самом краешке стула и, дождавшись чашки чая, взяла печенье. Она откусила крошечный кусочек, медленно пожевала и протяжно вздохнула. Полина уже знала этот вздох: он был увертюрой к очередному представлению.
— Неплохое печенье, Полиночка. Покупное, да? Это сразу чувствуется: консервантов много, потому и лежит долго. — Лидия Андреевна сделала маленький глоток и с мягкой улыбкой посмотрела на невестку. — А вот наша Ириночка вчера эклеры сама пекла.
Ирина была женой Сергея, старшего брата Дмитрия. В негласной семейной системе координат Лидии Андреевны она занимала место почти недосягаемого идеала домашнего совершенства. Полине на этот пьедестал указывали всякий раз, когда представлялся удобный случай.
— С настоящим заварным кремом, всё как надо! — продолжала ворковать Лидия Андреевна, явно наслаждаясь произведённым впечатлением. — Я вечером к ним зашла, а у неё на плите и первое, и второе, и компот кипит, да ещё выпечка в духовке румянится. Дом — загляденье! И ведь тоже работает, бедная, тоже устаёт, а всё равно для мужа старается. Хотя что уж там, мы люди непривередливые, нам и магазинное подойдёт. Главное, чтобы вы между собой жили мирно.
Сказано это было таким нежным голосом и с такой убедительной «заботой», что возразить вроде бы было не на что. Оскорблений не прозвучало. Только будто бы невинное сравнение.
Полина почувствовала, как к щекам приливает жар. Она украдкой посмотрела на Дмитрия. Тот с чрезмерным усердием делал вид, что полностью поглощён новостями в телефоне и не слышит женского разговора. Подобные семейные уколы он терпеть не мог и каждый раз выбирал одну и ту же тактику — спрятаться в молчание.
Когда Лидия Андреевна наконец ушла, Полина ещё долго смотрела на недоеденное овсяное печенье. Теперь оно казалось ей не просто печеньем, а каким-то унизительным доказательством её несостоятельности.
«Может, я и правда никудышная хозяйка? — крутилась в голове навязчивая мысль. — Ирина же как-то всё успевает. А я в выходной хочу просто отдохнуть».
Вечером того же дня, поддавшись этому ложному стыду, Полина провела на кухне почти три часа. Она готовила мясо, сложный гарнир в несколько этапов и домашний клюквенный морс. Вместо того чтобы посмотреть с мужем фильм и полежать в ванной, как мечтала с утра, она до поздней ночи оттирала плиту и духовку. Зёрнышко сомнения было посажено точно в цель. Лидия Андреевна прекрасно знала, куда нажимать.
Минуло две недели. Образ «недостаточно хорошей невестки», навязанный свекровью, продолжал давить на Полину. Она стала чаще убираться, выбирала рецепты посложнее, тратила больше времени на ужины, но Лидия Андреевна каждый раз умудрялась показать: до настоящего идеала Полине всё ещё очень далеко.
Как-то вечером Полина стояла у плиты и обжаривала овощи для пасты. Дмитрий сидел за столом и разговаривал с матерью по телефону. Громкая связь была включена, поэтому голос Лидии Андреевны свободно разливался по всей кухне.
— Сегодня встретила Валентину, мою давнюю подругу, — протянула свекровь с печальной значительностью. — Господи, вот же умеют некоторые люди жить! Валентина со своей невесткой Юлечкой — просто как за каменной стеной, как в раю.
Полина застыла с лопаткой в руке. Имя новой, ещё незнакомой ей «идеальной женщины» прозвучало почти как предупреждение.
— Ты только представь себе, Дмитрий, что она мне про Юлию рассказала, — оживилась Лидия Андреевна, и Полина сразу поняла: сейчас начнётся подробное перечисление чужих достоинств.