Я пожалела, что не сняла наличные, ещё до того, как он успел что-либо произнести. Девушка-официантка принесла две чашки и поставила их на стол почти беззвучно, с той старательной аккуратностью, которая бывает у тех, кто работает в зале совсем недавно. В тот момент я уже поняла: рассчитываться, скорее всего, придётся мне.
Это стало ясно по тому, как он коротко скользнул глазами по счёту и двумя пальцами придвинул его ближе ко мне — будто просто хотел, чтобы я тоже увидела сумму. Спорить я не стала. Кофе оказался самым обычным, а капучино за сто сорок гривен в центре города давно никого не удивляет.
Я достала телефон, зашла в банковское приложение и посмотрела остаток на карте. Зарплата инженера производственно-технического отдела в жилищно-строительном кооперативе поступила два дня назад, на счету лежало двадцать восемь тысяч восемьсот гривен. Поводов нервничать не было.
Его звали Сергей. Полностью — Сергей Викторович. Пятьдесят пять лет. В анкете он написал, что владеет небольшой фирмой, занимающейся грузоперевозками. На деле, как выяснилось позже, это были четыре фуры в лизинге и хроническая усталость от бесконечных звонков диспетчеров.
Выглядел он утомлённым, но старался держаться энергично. Такой мужчина с опытом, привыкший говорить уверенно и ждать, что его будут слушать. Пока он рассказывал о себе, я незаметно его рассматривала и думала, что внешность ему вполне подходит. Только осанку бы поправить. Сильно сутулится. Рубашка тоже выглядела не первой свежести, хотя пиджак был приличный. Воротник вроде бы проглажен, но сразу видно: утюгом прошлись наспех, в последний момент и без пара.
— Ну, рассказывай, — сказал он, сделав глоток кофе. — Чем живёшь?
Я улыбнулась. «Рассказывай». Мы знакомы всего семнадцать минут. Я пришла на встречу с человеком, с которым начала переписываться в приложении три дня назад. Мне сорок восемь, я уже пять лет в разводе. Сыну двадцать, он учится на третьем курсе политехнического университета и живёт в общежитии.
Я занимаюсь документацией по капитальным ремонтам: сметами, дефектными актами, ведомостями, актами скрытых работ. Иногда приходится выезжать на объекты и проверять, как подрядчики меняют стояки или перекрывают крышу. Для первого свидания тема, конечно, не самая романтичная, но вопрос задал он, а я просто ответила.
Я объяснила, что рассчитываю объёмы работ. Рассказала, как недавно разбирала смету на замену лифтового оборудования в девятиэтажном доме в одном из районов города. Подрядчик попытался включить в ведомость насосы, которые не подходили под проектные характеристики, и мне пришлось готовить замечания, а затем вызывать его представителя для разбирательства.
Сергей слушал и кивал, но я заметила, как у него слегка дёрнулась бровь, когда прозвучали слова «гидравлические испытания». Я не пыталась блеснуть специальными терминами. Просто говорила о своей работе так, как привыкла.
Он дослушал, аккуратно поставил чашку на блюдце и вдруг произнёс:
— А ты для своего возраста слишком умная. Не боишься в одиночестве остаться?
Вот так. Без подготовки, без мягкого захода, прямо в лоб. Я даже не сразу уловила, к чему он клонит. В первую секунду решила, что, может быть, это неудачная шутка. Но потом посмотрела на его лицо. Он не улыбался. Он глядел на меня тем взглядом, который мне был давно знаком: немного свысока, с лёгким раздражением. Так взрослые иногда смотрят на ребёнка, который при гостях слишком громко и старательно читает стихотворение.
— В каком смысле? — спросила я.
— Ну ты же сама всё понимаешь, — Сергей откинулся на спинку стула, и тот неприятно скрипнул. — Вы, умные женщины, мало кому нужны. Я тебе как мужчина говорю: мужикам проще с теми, кто попроще. Женщина должна быть… — он на секунду замялся, подбирая слово, — понятной. А когда рядом такая, которая всё знает, в сметах разбирается, насосы считает, испытания какие-то контролирует, — с вами же напряжно. Мужчине нужен уют. Чтобы дома тепло, спокойно, вкусно. А не вот это всё.
Он неопределённо повёл рукой в воздухе, будто «это всё» висело прямо между нами над столиком. Я не ответила.
— Ты только не обижайся, — добавил он уже мягче. — Я по-хорошему говорю. Женщина ты заметная, фигура есть, лицо приятное. Но если будешь так демонстрировать свой ум, всех распугаешь. Кому приятно чувствовать себя глупее рядом с женщиной?
Я сделала глоток кофе. Он уже остыл, а молочная пенка осела и сморщилась по краям чашки. Я сидела и думала о том, что каждый будний день встаю в шесть утра, потому что в половине восьмого должна быть в офисе. О том, как в обеденный перерыв бегу в строительный магазин за образцами утеплителя для очередного объекта.
О том, что вечерами заполняю таблицы, а по выходным перепроверяю расчёты, потому что ошибка в смете означает лишние траты для владельцев квартир. Эти люди и без того каждый месяц платят взносы на капитальный ремонт и имеют полное право получить нормальную, качественно выполненную работу. Я думала о том, что пять лет тянула на себе квартиру, кредит за которую закрыла только в прошлом году, сына, работу и ремонт в ванной, когда прорвало трубу и вода пошла к соседям снизу.
Я вспоминала, как вызывала аварийную службу, оформляла акт и сама начинала обо всём договариваться.