Из гостиной она вылетела почти сразу — будто только и ждала повода. Надежда Сергеевна остановилась на пороге кухни, и её лицо перекосилось от злости.
— Это ещё что за цирк? — пронзительно выкрикнула она, вцепившись кулаками в бока. — Ты с отцом родным как смеешь так разговаривать, неблагодарная? Мы тебя растили, кормили, обували, одевали! По-человечески и по закону ты обязана нас принять! У тебя двухкомнатная квартира, одна комната вообще без дела стоит. Тряпки свои туда развесила, гардеробную себе устроила, а родители пусть куда хотят идут?
Она даже не пыталась говорить тише.
— Значит, мать с отцом должны по вокзалам скитаться? На лавках ночевать? — продолжала она, распаляясь всё сильнее. — Быстро освобождай комнату! Вынесешь свои вещи, и точка. Мы здесь остаёмся, это даже не обсуждается. Нам городская регистрация нужна, чтобы пенсию нормально пересчитали!
— Обязана? — я медленно повторила её слова и вдруг рассмеялась. Громко, резко, почти с надрывом. — И по закону, и по совести?
Мой смех прозвучал так странно, что оба они замерли. Виктор Павлович нахмурился, а Надежда Сергеевна на секунду даже растерялась.
— А где была ваша совесть, мама, когда десять лет назад вы выставили меня за дверь в мороз? Только потому, что я осмелилась сказать о своей крошечной доле в бабушкиной квартире?
Я перевела взгляд на отца.
— А твоя совесть где была, папа, когда ты кричал, что я вам никто? Когда ради любимого Дениса вы лишили меня всего, что мне полагалось? Вы ведь тогда сами сказали: Денис — ваша надежда, ваша поддержка, ваш главный сын и опора на старость. Так идите к своей опоре. Что же вы ко мне пришли?
— Светлана, ну зачем старое вытаскивать… — мать тут же сменила тон. Голос стал жалобным, тягучим, почти плаксивым. — Ну ошиблись мы. Ну поверили сыну. Он же младший, дурной ещё был, неопытный… Разве мы знали, что он в игры втянется и всё промотает? Нас же фактически на улицу выбросили! Ты своей пустой головой хоть понимаешь, что нам ночевать негде?
— А мне пять лет назад было где ночевать?! — я сорвалась. Впервые за этот вечер голос поднялся сам, без моего разрешения. В глазах защипало от злых, горячих слёз. — Вы хоть раз спросили, где я сплю? Что ем? Как выживаю? Я пахала без выходных, убивала здоровье на двух работах, чтобы отстоять эти квадратные метры!
Я уже не могла остановиться.
— Вы переписали на своего бестолкового любимца две квартиры. Две! Вкладывали в него миллионы гривен, закрывали глаза на всё, тащили его на себе. А теперь, когда он вас обобрал, вытряхнул до последней копейки и выкинул, как ненужный хлам, вы явились ко мне и требуете лучшую комнату?
Лицо отца налилось тёмной краской. Он расправил плечи, сделал шаг вперёд и снова попытался превратиться в того самого домашнего начальника, которому все обязаны подчиняться.
— Не крути мне мозги! — рявкнул Виктор Павлович, нависая надо мной. — Квартиру ты покупала, когда ещё нашей дочерью числилась! Мы, между прочим, можем подать на алименты как нетрудоспособные родители, и тогда ты ещё платить нам будешь! Поэтому закрой рот и выполняй, что сказано. Мы отсюда никуда не уйдём!
Надежда Сергеевна мгновенно подхватила:
— Только попробуй выгнать пожилых людей на холод! Я тебе такую жизнь устрою, что взвоешь. Пойду к твоему начальству в банк, всем расскажу, какая ты дочь. На весь город опозорю! Скажу, что родителей-ветеранов на улицу выставляешь. Давай, не стой столбом, тащи матрасы. Мы ложимся спать!
Они и правда были уверены, что эта дешёвая постановка сработает. Им казалось, что стоит надавить на жалость, припугнуть работой, покричать про «стариков на морозе» — и я снова стану той покорной девочкой, которая молча проглатывала любые унижения. По их лицам было видно: они уже решили, что победили.
Я медленно вдохнула, вытерла тыльной стороной ладони выступившие слёзы и достала из кармана домашнего костюма телефон. Пальцы больше не дрожали. Внутри стало пусто и холодно, словно кто-то выключил все чувства, оставив только ясность.
— Хорошо, папа, — произнесла я спокойно. — В банк можешь не ходить. Я уже давно перевелась в региональный филиал и занимаю там руководящую должность. А вот насчёт того, что вы отсюда не уйдёте, сейчас проверим.
Я разблокировала смартфон и набрала короткий номер, заранее сохранённый для таких случаев.