— Я верну всё до копейки! — Андрей вдруг сорвался почти на визг. Он дернулся к ней, хотел ухватить за запястье, но Ольга отступила так резко, будто его пальцы были грязными. — Я выбью из него эти деньги, слышишь? Заставлю! Ольга, ну мы же не чужие люди. Столько лет прожили под одной крышей. Неужели из-за каких-то денег ты готова перечеркнуть брак? Ты ведь всегда была рассудительной, умной женщиной.
— Я была не умной, Андрей, а удобной, — сухо ответила она. — Слепой, терпеливой, безотказной. Домработницей, которая еще и сама себя содержала. Но это закончилось. Сегодня с утра мой адвокат уже отправил в суд заявление. На развод. И на раздел имущества.
Андрей дернулся назад, словно получил сильную пощечину. На несколько секунд на его лице застыло настоящее испуганное недоумение, но очень быстро оно сменилось злостью. Скулы напряглись, рот сжался в узкую жесткую полоску, глаза стали колючими.
— Значит, в суд? — прошипел он и так грохнул кулаком по столешнице, что чашки жалобно звякнули. — Ну попробуй! Ничего ты от меня не добьешься. Квартира оформлена на двоих, свою часть я тебе не подарю. Разменяем — и поедешь жить куда-нибудь в развалюху на край города. А насчет денег еще докажи, что они общие. Я, между прочим, всегда получал больше тебя!
— Доказывать придется не мне, — произнесла Ольга ровно и поднялась из-за стола. — Все банковские выписки по моим переводам на твою карту уже у судьи. И то, что ты без моего ведома вывел наши накопления, суд тоже примет во внимание. Мой адвокат уверен: из-за этой растраты мне положена компенсация. Скорее всего, большая часть квартиры перейдет мне. Возможно, и вся. А пока процесс не завершен, собери вещи и поживи у своего успешного сына-предпринимателя. У Максима теперь, насколько я поняла, и просторный гараж, и дорогая машина. Думаю, для любимого отца он угол найдет.
— Ты не можешь меня отсюда выставить! — взревел Андрей, наливаясь багровым цветом.
— Могу, — без малейшего волнения сказала Ольга. Она вынула из кармана связку новых ключей и положила их перед собой. — Час назад, пока ты ходил в магазин, я заменила замок на входной двери. У тебя два варианта. Первый: спокойно собираешь чемодан и уходишь без скандала. Второй: я звоню в полицию и пишу заявление о семейном конфликте. Для суда такая деталь в твоей характеристике будет очень кстати. Решай сам.
Он долго смотрел на нее тяжелым, полным ненависти взглядом. И в этот миг Ольга с удивительной ясностью поняла: перед ней уже не тот человек, с которым она когда-то связывала жизнь. Это был посторонний, озлобленный, состарившийся мужчина, загнанный в угол собственной ложью. Андрей тоже это понял. Понял, что проиграл. Что тихая, бережливая жена, годами донашивавшая старые вещи, штопавшая носки и экономившая на каждом кусочке, вдруг стала для него непреодолимой преградой — холодной, прочной, как сталь.
На сборы у него ушло около двух часов. Андрей швырял рубашки и брюки в дорожные сумки, с силой захлопывал шкафы, бормотал проклятия и время от времени нарочно шумел, будто хотел вывести ее из равновесия. Ольга сидела в гостиной с раскрытой книгой и не реагировала. Она даже страницы почти не читала, но держалась спокойно. Когда за бывшим хозяином квартиры с глухим ударом закрылась дверь, она поднялась, подошла к замку и медленно повернула ключ два раза.
Судебная тяжба растянулась почти на девять месяцев. Андрей менял адвокатов, пытался представить какие-то сомнительные расписки, будто Максим занимал у него деньги и обязательно собирался вернуть. На заседаниях он срывался, обвинял Ольгу в корысти, в расчетливости, в том, что она якобы всю жизнь только и ждала возможности отобрать у него жилье. Но все его крики разбивались о документы. Судья внимательно изучила банковские выписки, движение средств и нормы семейного права — и осталась непреклонной.
Скрытая трата совместно нажитых накоплений была подтверждена полностью. Сумма, которую Андрей тайком перевел пасынку, оказалась настолько значительной, что суд счел возможным отойти от обычного равного раздела. Ольге присудили восемьдесят процентов квартиры. Оставшиеся двадцать процентов принадлежали Андрею, но выкупить долю Ольги он не мог. В итоге, лишь бы не оставаться с ним в совместном владении и не превращать свою жизнь в новый кошмар, Ольга сама выплатила ему небольшую компенсацию за эту крошечную часть. Для этого ей пришлось оформить скромный потребительский кредит.
Зато после всех бумаг, подписей и регистраций квартира стала только ее.
О судьбе Андрея Ольга изредка слышала от общих знакомых. Все вышло именно так, как она и предполагала. Максим вовсе не обрадовался тому, что отец внезапно поселился у него. Его дело с тюнинговым гаражом очень быстро развалилось: вести бизнес он не умел, считать расходы не хотел, а красивые обещания клиентов не привлекали. Дорогое оборудование вскоре ушло почти за бесценок в счет долгов, автомобиль забрали кредиторы. Денежный поток, который годами шел от отца, иссяк — и сам Андрей стал Максиму обузой. Через некоторое время сын без лишних сантиментов выставил его за порог.
Андрею пришлось снять маленькую комнату где-то на окраине. За нее он отдавал почти половину зарплаты. О мечтах о загородном доме теперь не могло быть и речи. Жадность, смешанная с ослепляющей любовью к взрослому непутевому сыну, привела его ровно туда, куда и должна была привести, — к одиночеству и пустым карманам.
Ольга же, наоборот, словно начала оживать. Когда кредит за выкуп доли был наконец закрыт, она впервые за долгие годы позволила себе тратить деньги не на чужие нужды, не на мифическое будущее, а на себя.
Она купила красивое шерстяное пальто глубокого изумрудного оттенка — не самое дешевое, не «практичное на десять зим», а именно то, которое ей понравилось. Потом записалась в хороший салон, сделала аккуратную современную стрижку и прошла курс лечебного массажа, о котором раньше только мечтала, глядя на рекламные вывески. По вечерам она возвращалась в свою чистую, спокойную, по-настоящему домашнюю квартиру. В ванной тихо работала новая стиральная машина — современная, надежная, купленная на первую свободную зарплату без необходимости перед кем-то оправдываться.
Однажды вечером Ольга сидела на кухне, обхватив ладонями чашку горячего зеленого чая. За окном медленно падал снег, крупными мягкими хлопьями укрывая двор и крыши машин. Внутри было непривычно тихо. И так же непривычно легко.
Она потеряла деньги. Потеряла мужа, который оказался предателем. Но взамен получила то, что стоило гораздо дороже любых накоплений: уважение к себе, свободу и право жить свою собственную счастливую жизнь.