Пальцы Ольги словно онемели. Воздух в груди вдруг сжался до боли, будто кто-то невидимый перекрыл ей дыхание.
Двести тысяч рублей. Максиму. Взрослому сыну Андрея от первого брака.
Она медленно опустилась на табурет, продолжая смотреть на уже потемневший экран. Мысли в голове заметались, сталкиваясь друг с другом, не складываясь в понятную цепочку. Максим всегда был человеком непростым. Ему уже исполнилось двадцать девять, но постоянной работы у него так и не появилось. Он то «искал себя», то затевал очередное дело, которое громко начиналось и бесславно заканчивалось, то перебивался случайными подработками. При этом увлечения у него неизменно были дорогими.
Андрей не раз уверял Ольгу, что давно перестал содержать сына. Говорил это уверенно, почти сурово:
— Мужик должен сам на ноги вставать. Я его до пенсии тянуть не собираюсь.
Только сухие цифры на банковском уведомлении рассказывали совсем другую историю.
Ольга коснулась экрана дрожащими пальцами. Планшет оказался без пароля: Андрей всегда повторял, что в собственном доме ему прятать нечего. Она открыла банковское приложение. Полный доступ к настройкам требовал отпечаток пальца, но остатки по счетам и список последних операций были видны сразу, на главной странице.
Ольга нажала на вклад с названием «Наш дом». Тот самый вклад, о котором Андрей говорил с такой торжественной надеждой.
На экране высветилось: 145 000 рублей.
Она зажмурилась, будто цифры могли измениться, если дать глазам передышку. Потом открыла глаза снова. Нет. Всё осталось прежним. Сто сорок пять тысяч. Не пять миллионов. Не шесть. Сумма, которой едва хватило бы на приличный ремонт одной комнаты.
Холодная волна прошла по спине и разлилась по всему телу. Ольга открыла историю операций. Строки одна за другой поплыли перед глазами, превращаясь в длинную, бесконечную ленту обмана.
Перевод. Максим Андреевич. 100 000 рублей.
Перевод. Максим Андреевич. 50 000 рублей.
Оплата в автосалоне. 800 000 рублей.
Перевод. Максим Андреевич. 300 000 рублей.
Деньги уходили не случайно и не разово. Они исчезали регулярно, аккуратно, месяц за месяцем, год за годом. Пока Ольга брала дополнительные смены, выслушивала бесконечные жалобы пациентов, проводила по двенадцать часов на ногах и заклеивала старые ботинки, чтобы не покупать новые, её муж щедро оплачивал красивую жизнь своего взрослого сына.
Она положила планшет на стол. В квартире стояла такая тишина, что слышно было, как настенные часы отмеряют секунды. Плакать не хотелось. Слёз не было вообще. Было лишь странное ощущение, будто из неё вынули всё живое, оставив одну пустую оболочку, внутри которой глухо звенела боль.
Ольга подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой. Потом ещё раз. И ещё. Ей нельзя было сейчас срываться. Нельзя было устраивать сцену вслепую. Нужны были доказательства — точные, ясные, такие, которые невозможно будет назвать фантазией или истерикой.
Она прошла в комнату, включила свой ноутбук и открыла социальную сеть. Страницу Максима она нашла быстро. Раньше Ольга почти не заходила туда: считала, что у каждого человека должно быть личное пространство. Но теперь всё изменилось.
Профиль был заполнен свежими снимками. На одном Максим позировал рядом с блестящим новым автомобилем премиум-класса, лениво облокотившись на капот. Подпись под фотографией гласила: «Моя новая ласточка. Двигаемся к успеху». Дата публикации — полгода назад. Примерно в тот же период со счёта ушли восемьсот тысяч.
На другом снимке он улыбался на горнолыжном курорте. Дорогая экипировка, вид из окна роскошного номера, бокал в руке, довольное лицо человека, который ни в чём себе не отказывает.
А вчерашняя запись выглядела особенно красноречиво. На фотографии был просторный гараж после свежего ремонта: профессиональный свет, подъёмники, новое оборудование, чистые стены. Подпись: «Запускаю свой центр элитного тюнинга! Берём только лучшее оборудование. Спасибо главному инвестору за веру в проект!»
Главному инвестору.
Ольга горько усмехнулась. Инвестором была она. Её ночные смены. Её здоровье. Её годы, проведённые в экономии, усталости и вечном ожидании обещанного дома.
Дальше она действовала уже спокойно, почти машинально. С холодной точностью человека, привыкшего на работе не поддаваться панике. Она сохранила все фотографии, сделала скриншоты подписей и дат. Затем вернулась к планшету Андрея и сфотографировала на телефон историю переводов так, чтобы были видны суммы, даты и имя получателя. Отдельно сняла остаток на счёте.
Когда в замке провернулся ключ, Ольга сидела на кухне и чистила картошку. Планшет лежал ровно там же, где Андрей оставил его утром.
— Олюшка, я дома! — бодро крикнул он из прихожей, шурша пакетами. — Кран брать не стал, цены просто безумные. Я решил старый прокладкой поджать, ещё послужит. Зато пряников к чаю купил, вкусных.
Он вошёл на кухню раскрасневшийся от мороза, довольный собственной бережливостью, и посмотрел на жену.
— Ты чего такая белая? Устала?
— Голова побаливает, — ровно ответила Ольга, не отрывая взгляда от картофелины. — Наверное, давление.
— Так иди полежи. Я сам дочищу. Нам силы беречь надо, мы же скоро строиться начнём!
Эта гладкая, привычная ложь ударила по слуху почти физически. Но Ольга не позволила себе ни вздрогнуть, ни повысить голос. Она спокойно поднялась, вымыла руки, вытерла их полотенцем и молча ушла в спальню.
В понедельник утром Ольга отпросилась с работы на полдня. Но в поликлинику она не поехала. Вместо этого она направилась в юридическую контору, адрес которой ей дала давняя знакомая. Перед дверью кабинета юриста Ольга на секунду остановилась, глубоко вдохнула и только после этого вошла внутрь.