— Никак не возьму в толк, зачем тебе все эти бесконечные рядки с огурцами да помидорами, — с явным пренебрежением произнесла Кристина. — Сейчас в любом супермаркете можно купить уже вымытые, аккуратные овощи, и стоят они почти ничего.
Она носком белоснежной кроссовки оттолкнула с тропинки длинную плеть кабачка, словно та была чем-то грязным, и скрестила руки на груди. На Кристине красовался тонкий спортивный костюм нежного фисташкового оттенка, совершенно неуместный для дачи, а половину лица скрывали огромные темные очки.
Тамара медленно выпрямилась. После часа в теплице спина наливалась привычной тяжестью, а поясницу тянуло так, будто туда вбили тупой клин. Она стянула с рук грубые садовые перчатки, смахнула пот со лба тыльной стороной ладони и спокойно, но внимательно посмотрела на племянницу.
— Овощи из магазина — они как трава: ни запаха, ни настоящего вкуса, одна вода, — сказала Тамара, отряхивая приставшую к коленям землю. — А тут земля моя, все свое, без химии. Ты ведь зимой мои огурцы и помидоры за обе щеки уплетаешь, когда приезжаешь.
— Соленья — это совсем другое, — небрежно отмахнулась Кристина и поправила идеально уложенные волосы. — Мы со Станиславом поговорили и решили: участок надо полностью менять. Вот здесь, где у тебя картошка растет, отлично поместится большой каркасный бассейн. А теплицу вообще лучше убрать — сделаем нормальную зону отдыха, поставим шезлонги, мангал из кирпича. Сейчас все так живут. Никто уже целыми днями в грядках не копается.
Тамара застыла, сжимая в руках снятые перчатки. Она опустила взгляд на собственные ладони — потемневшие, шершавые, с землей, въевшейся в мелкие трещинки так крепко, что ее не брало никакое мыло. Потом посмотрела на пальцы Кристины: гладкие, ухоженные, с ярким свежим маникюром.
Этот участок принадлежал ей. Ее шесть соток. Личные, выстраданные, купленные двадцать лет назад, когда вокруг был пустырь, заросший бурьяном выше человеческого роста. Тамара сама искала трактор, сама нанимала людей, сама вытаскивала пни, отказывала себе в новой одежде и лишних покупках, чтобы поставить здесь крепкий бревенчатый домик и обшить его вагонкой. Каждый куст смородины, каждая яблоня, каждая грядка появились тут благодаря ее рукам. И теперь двадцативосьмилетняя девица, которая за всю жизнь, наверное, ни одного сорняка не выдернула, с важным видом рассуждала, где именно будет стоять ее бассейн.
— Значит, вы со Станиславом уже решили переделать мою дачу? — уточнила Тамара, стараясь говорить ровно, без резкости. — Любопытно. А меня спросить вы не подумали?
— Ой, только не заводи опять про тяжелый труд, землю-матушку и все такое, — Кристина закатила глаза и достала из кармана телефон. Аппарат тут же звонко пискнул новым уведомлением. — Мы, между прочим, в первую очередь о тебе думаем. Тебе уже тяжело наклоняться, давление скачет. Будешь приезжать сюда отдыхать: лежать на травке, воздухом дышать. Станислав сказал, что сам все старье разберет, как только документы переоформим.
Со стороны калитки донесся протяжный скрип, и во двор, будто к себе домой, вошел муж Кристины. Станислав был крупный, рыхловатый мужчина чуть старше тридцати, с лицом человека, которому постоянно что-то не нравится. В одной руке он нес пакет из дешевого сетевого магазина — внутри подозрительно звякали бутылки, — а под мышкой прижимал маленький мешок угля.
— Здравствуйте, теть Тамар, — буркнул он, даже не пытаясь обойти газон. Тяжелые ботинки оставляли глубокие следы на молодой, аккуратно подстриженной траве. — Жара сегодня просто адская. Мы мясо привезли, замаринуйте его побыстрее, а то я после дороги голодный как волк. И лука нарежьте побольше, вы же знаете, как я люблю.
Тамара ничего не ответила, только проводила его взглядом. Станислав уверенно прошел к летней кухне, швырнул пакет на чистый стол, застеленный новой клеенкой, и с шумом опустился на плетеный стул, который жалобно скрипнул под его весом.
Все это тянулось уже второй месяц. Как только в июне установилось тепло, Кристина с мужем взяли привычку появляться у Тамары почти каждые выходные. О приезде они не предупреждали никогда. Просто распахивалась калитка, во двор заезжала их огромная машина, и тихая, ухоженная дача мгновенно превращалась в шумное городское кафе на выезде.
С собой они обычно почти ничего не привозили. Разве что пару бутылок пива для Станислава да упаковку самых дешевых сосисок, которые даже дворовые коты ели без особого желания.