Дмитрий сидел рядом со мной и всё это время не отрывал взгляда от пола.
— Она теперь обиделась, — тихо произнёс он.
— Я понимаю.
— На мамином юбилее это будет выглядеть… не очень красиво.
— Понимаю, — повторила я.
После этого он надолго замолчал. Я уже думала, что разговор закончен, но Дмитрий вдруг выдохнул и сказал:
— Но ты права.
За день до торжества я отправилась сначала на рынок, потом заехала в магазин. Покупала всё придирчиво: кусок хорошего мяса для духовки, крепкие свежие овощи, сливки для крема. Торт решила делать сама. Татьяна Сергеевна особенно любила медовик, а у меня он всегда выходил удачным.
Дмитрий тем временем занимался домом: протёр пыль, прибрался, потом уехал за букетом. Взял хризантемы — любимые цветы Татьяны Сергеевны.
Мы всё делали слаженно, почти без разговоров. Но тишина между нами не давила и не раздражала. В ней было какое-то странное спокойствие — такое бывает перед сильным дождём, когда воздух будто застывает и становится особенно прозрачным.
Стол я начала накрывать с самого утра, ещё до того, как должны были приехать гости.
Когда всё было расставлено, я отошла на пару шагов и посмотрела со стороны. Внутри поднялось знакомое чувство: вроде бы удовлетворение от сделанного, но рядом с ним — тревога человека, который наконец решился произнести вслух то, что давно копилось.
Дмитрий остановился в дверном проёме.
— Вот здесь ваша часть стола, а здесь — наша, — сказала я вслух, скорее для себя, чтобы самой услышать эти слова.
Они повисли в комнате. Не громкие, но тяжёлые. Прямые. Честные.
Дмитрий подошёл ко мне, обнял сзади и прижался щекой к моей щеке.
— Всё будет нормально, — произнёс он.
Или это был вопрос — я так и не поняла.
— Будет, — ответила я.
Первой приехала Татьяна Сергеевна. Мы встретили её в прихожей с цветами. Она расцеловала нас обоих, сразу стала нахваливать медовик, осторожно трогала хризантемы, улыбалась. А потом прошла в комнату, увидела накрытый стол и замерла.
Повисла долгая, плотная пауза.
— Это что такое? — спросила она негромко.
Я объяснила. Коротко, без лишних подробностей и оправданий.
Татьяна Сергеевна слушала молча, переводя взгляд с одной стороны стола на другую: сначала на левую, потом на правую. Потом медленно кивнула. Ничего не сказала, только взяла мою руку и слегка сжала пальцы.
Светлана с Егором появились примерно через полчаса. В руках у Светланы был пакет. Я успела боковым зрением заметить содержимое: пачка чипсов, колбаса, огурцы. Всё именно в стиле «возьмём что-нибудь лёгкое».
Егор улыбался вежливо и как-то дежурно.
Они прошли в комнату. Светлана взглянула на стол и застыла на месте.
— Это ещё что? — спросила она таким тоном, после которого обычно начинается скандал.
— Это ваша половина, а это наша, — ответил Дмитрий. Голос у него прозвучал чуть тише обычного, но вполне твёрдо.
Светлана резко повернулась ко мне.
— Алина, ты сейчас серьёзно?
— Более чем, — спокойно сказала я.
Несколько секунд никто не произносил ни слова. Светлана оглянулась на Егора. Тот только неопределённо пожал плечами, с видом человека, который в подобные моменты предпочёл бы раствориться в воздухе. Тогда она посмотрела на мать.
— Мама, ты это видишь? По-твоему, это вообще нормально?
Татьяна Сергеевна сидела во главе стола — как раз там, где сходились две половины, но всё же чуть ближе к нашей стороне. Она долго смотрела на дочь, серьёзно и без улыбки.
— Вижу, — сказала она наконец.
— И ты считаешь, что так можно?!
— Светлана, — произнесла Татьяна Сергеевна, и в её голосе прозвучала та самая твёрдость, которую за годы брака я слышала от неё нечасто, но отлично запомнила. — Сядь.
Светлана раскрыла рот, будто собиралась возразить, но тут же его закрыла. С раздражённым скрипом отодвинула стул и села.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — продолжила Татьяна Сергеевна. — Не для того, чтобы испортить вечер. А потому что это мой праздник, и я имею право говорить то, что думаю.
Егор осторожно опустился на самый край стула.
— Вы взяли ипотеку, — сказала свекровь. — Это хорошо. Это серьёзный шаг, и я за вас рада. Но ипотека — ваше решение. Ваш выбор. Ваши обязательства. Вы взрослые люди и должны были понимать, на что соглашаетесь.
Светлана уставилась в стол.
— Дмитрий и Алина тоже хотят собственное жильё. Им тоже нужны деньги. У них тоже есть цель. И когда ты говоришь, что они обязаны закрывать все расходы на праздники только потому, что им якобы «особо некуда тратиться», ты почему-то об этом забываешь.
— Мама, я не говорила, что все расходы…
— Именно это ты и сказала, — мягко, но без малейшей уступки ответила Татьяна Сергеевна. — Дмитрий мне рассказал.
Дмитрий так и не поднял глаз. И в этот момент я поняла: между ними уже был разговор, о котором он мне ничего не говорил. От этого внутри стало одновременно тепло и как-то остро.
Татьяна Сергеевна сделала короткую паузу, словно собираясь сказать самое главное.