Пока я раскладывала посуду, пальцы заметно подрагивали. Не потому, что мне было страшно. Нет. Просто злость, которую я месяцами загоняла куда-то поглубже и заставляла молчать, наконец вырвалась наружу — резко, как горячий пар из кастрюли с плохо прижатой крышкой.
Стол я поделила точно на две половины.
С левой стороны лежала светлая скатерть в мелкий цветочный рисунок. Оксана когда-то привезла её с дачи, а я с первого дня не выносила этот выцветший, усталый узор. На скатерти стояли тарелки из того самого сервиза, который у свекрови берегли «на особый случай»: красивые, праздничные, с тонкой золотистой каймой. Рядом — большие салатники, казан с горячим, запечённое мясо на широком блюде, бутылка приличного вина. В подсвечниках горели свечи. В маленькой вазе стояли свежие хризантемы.
Правая половина выглядела совсем иначе. Там тоже была скатерть, но обычная, серая, та самая, которую обычно стелили на кухонный стол без всяких церемоний. На ней я поставила три простые тарелки, блюдце с нарезанной колбасой, маленькую вазочку с солёными огурцами из банки, хлеб и бутылку недорогой сладкой газировки.
И больше ничего.
Я отошла назад, оглядела всё, что получилось, и вдруг ясно поняла: после этого вечера уже нельзя будет сделать вид, будто ничего не произошло.
Дмитрий появился на кухне, остановился у порога и сразу уставился на стол.
— Алина, — тихо произнёс он.
— Что? — спросила я, даже не повернув головы.
Он молчал довольно долго.
— Ничего, — наконец ответил Дмитрий.
Но по его голосу я услышала то, чего он так и не сказал вслух: «Ты всё сделала правильно».
До этого момента прошёл почти целый год. Год, который начинался совершенно спокойно, без тревожных знаков и громких семейных ссор.
Мы с Дмитрием жили в съёмной двухкомнатной квартире в панельной девятиэтажке на окраине города. Жильё было тесноватым, в прихожей стоял устойчивый запах чужих прежних жильцов, а за стеной обитал сосед, который считал своим долгом слушать музыку так, чтобы её слышали все вокруг. Но мы всё равно привыкли к этой квартире. Даже привязались к ней. Она стала нашей настолько, насколько вообще может стать своим временное жильё: здесь были наши книги, кружки, пледы, здесь мы просыпались по утрам и засыпали после длинных разговоров, здесь обсуждали будущее.
А будущее у нас было не абстрактным, а вполне конкретным. Мы копили на своё жильё. Не просто мечтали, а действительно откладывали деньги — упрямо, системно, с постоянными отказами от лишнего. Дмитрий брал подработки и дополнительные заказы, я по вечерам тоже находила работу. Каждый месяц мы убирали в сторону заранее определённую сумму и мысленно превращали её в метры собственной квартиры: где-нибудь в тихом районе, с нормальными соседями, с окнами во двор, где растут деревья.
Двигались мы медленно. Но двигались.
Сестра Дмитрия, Светлана, уже успела купить квартиру. Правда, пошла другим путём. Как и всё в своей жизни, она сделала это решительно: быстро нашла подходящий вариант, оформила ипотеку и переехала. Мы тогда искренне радовались за неё. Квартира была хорошая, в новом доме, и со стороны казалось, что у Светланы и её мужа Егора всё складывается как надо.
А потом в их семье началась «строгая экономия».
Сначала это выглядело почти незаметно. Светлана стала чаще звонить своей маме, моей свекрови Татьяне Сергеевне, и между делом просить: «Мам, захвати что-нибудь вкусненькое». Егор при встречах в кафе всё реже доставал кошелёк, если мы случайно оказывались за одним столиком. Всё это казалось мелочами. Мы не заостряли внимание.
Первым настоящим сигналом стал день рождения Егора.
За неделю до праздника нам позвонила Светлана.
— Мы решили собраться у мамы, — сказала она таким тоном, будто всё уже утверждено и обсуждать нечего. — Егору тридцать пять, надо нормально посидеть. Вы сможете взять на себя горячее и торт? У нас сейчас очень жёсткий режим, ипотека, сами понимаете.
Дмитрий посмотрел на меня. Я в это время смотрела в окно. По стеклу стекали дождевые капли.
— Ладно, — ответил он.
Мы занялись столом. Купили мясо, приготовили салаты, я испекла торт. Светлана с Егором явились с бутылкой сока и пачкой печенья из ближайшего магазина. Татьяна Сергеевна чувствовала себя явно не в своей тарелке и всё время пыталась хоть чем-то помочь — то тарелки подать, то салфетки разложить. Мы только отмахивались. Вечер прошёл мирно, даже неплохо.
Затем наступил Новый год.
— Может, у нас соберёмся? — предложила Светлана. — Квартира просторная, новая, ёлка уже стоит. Только еду вы привезёте, хорошо? Мы, конечно, тоже что-то приготовим, но продукты сейчас дорогие, а у нас каждый месяц платёж.
Мы привезли еду.
Потом был какой-то семейный праздник весной. Потом — летняя встреча. Потом ещё один повод осенью.
И каждый раз Светлана ссылалась на ипотеку. Каждый раз повторяла: «Ну вы же понимаете». И каждый раз мы действительно понимали.
Только наши накопления начали таять. Те самые деньги, которые должны были постепенно превращаться в нашу будущую квартиру. Однажды Дмитрий сел с блокнотом и калькулятором, чтобы вывести общую сумму.