Марина сняла с магазинной полки буханку бородинского хлеба и направилась к кассе. Там уже тянулась очередь: на ленте высилась целая груда покупок, а впереди стояла женщина с корзиной, набитой до краёв. Марина с единственной буханкой в руках даже почувствовала себя немного неловко. Люди продвигались медленно, почти не сдвигаясь с места.
— Проходите вперёд, — вдруг сказал молодой мужчина, стоявший за ней.
— Нет-нет, что вы, неудобно, — смутилась Марина и отрицательно покачала головой.
Но мужчина не стал слушать. Он подошёл к кассирше, наклонился и что-то тихо ей произнёс. Та окинула взглядом очередь, посмотрела на Марину и коротко кивнула.
— Идёмте, — мужчина вернулся, осторожно взял Марину под локоть и повёл к кассе.
— Не нужно… Я подожду, правда, — растерянно пыталась возразить она.
— Это ещё почему без очереди? — тут же вспыхнула женщина с полной корзиной. — Вы только посмотрите, какая ловкая…
— Потому что у вас у всех тележки и корзины забиты, а у неё один хлеб, — спокойно, но твёрдо ответил мужчина. — Неужели трудно проявить немного уважения к человеку старшего возраста?
— Какого ещё возраста? — не унималась покупательница. — Постоит, ничего с ней не случится.
Она вертела головой, явно рассчитывая, что кто-нибудь поддержит её возмущение. Но остальные покупатели промолчали. Влезать в чужую перебранку никому не хотелось.
Марина быстро расплатилась, поблагодарила и кассиршу, и мужчину, после чего почти поспешно вышла из магазина.
Внуки давно называли её бабушкой, и к этому слову она привыкла. Но от чужих людей — в автобусе, на улице, в магазине — подобного обращения обычно не слышала. Да и тот мужчина, лет сорока, скорее мог бы видеть в ней мать, чем бабушку. И всё же его участие оказалось неожиданно приятным. Особенно приятно было, что внимательность проявил мужчина.
Вернувшись домой, Марина долго стояла перед зеркалом, придирчиво рассматривая своё отражение. Ей всегда казалось, что для своих лет она выглядит вполне достойно. Но разве человек способен судить о себе беспристрастно? Наверное, со стороны возраст заметнее.
Звонок мобильного заставил её вздрогнуть. Звонили ей нечасто: в основном дочь, изредка девятилетний внук. Шестнадцатилетней внучке бабушка уже была не особенно интересна. Иногда, конечно, названивали и мошенники, поэтому незнакомые номера Марина обычно игнорировала.
И сейчас она не сразу решилась ответить. Телефон настойчиво трезвонил, не умолкая. Наконец Марина сдалась и нажала кнопку вызова.
— Слушаю.
— А голос у тебя почти прежний, — раздалось в трубке приглушённое женское произношение.
— Кто говорит? — Марина сразу насторожилась.
— Не узнаёшь? Оксана. Соловьёва, если по девичьей фамилии.
Несколько мгновений Марина молчала, пытаясь осмыслить услышанное.
— Господи… Оксана? Это правда ты? Как ты меня отыскала? — вырвалось у неё.
— Да я тебя, можно сказать, и не теряла. Давно за тобой в соцсетях посматривала. Сын помог номер раздобыть. Всё собиралась позвонить и откладывала… А теперь уже прижало, — голос в трубке оборвался тяжёлым, хриплым дыханием.
— Что случилось? — встревожилась Марина.
— Мне тяжело разговаривать, так что слушай и не перебивай. Ты сможешь приехать? Мне перед тобой покаяться нужно. Не могу уйти с этим.
— Куда приехать? О чём ты вообще? — Марина растерялась ещё сильнее.
— Ко мне. Адрес напомнить?
Оксана говорила с такой одышкой, что Марине самой вдруг стало не хватать воздуха.
— Оксана, я приеду… — успела произнести она.
Но ответом стали лишь короткие гудки.
Всё произошло слишком внезапно. Марина опустила телефон и задумалась: сколько лет они уже не виделись? Ссор между ними, кажется, никогда не было.