— Андрей тогда просто взял то, что оставалось на складе, потому что на эти плинтусы как раз дали скидку в семьдесят процентов, — устало пояснила я. — И нужная длина была только у них. Вот и вся дизайнерская философия.
Жанна Николаевна поднялась с дивана не сразу, а так медленно, будто внутри неё запускался вулкан. Взгляд у неё потемнел.
— Валерия, — произнесла она ледяным голосом. — То есть я, Жанна Николаевна Бульбаш, супруга заместителя начальника налоговой, отдала две тысячи гривен за экскурсию по последствиям распродажи и по промахам какого-то криворукого маляра в чужой квартире?
— Он вовсе не криворукий! — неожиданно для самой себя вступилась я за дядю Вадима. — Просто человек творческий. Ну и с глазомером у него напряжённые отношения.
— Это меня не интересует! — гаркнула дама в леопардовом платье. — Валерия! Вы мне час рассказывали о функциональном смысле планировки! Убеждали, что узкий шкаф в коридоре — это философский жест, отказ от вещизма!
— На самом деле он означает только одно: денег на нормальный глубокий шкаф нам не хватило, — с готовностью раскрыла я очередную семейную тайну. — Поэтому взяли узкий. В него влезают летние ветровки и удочка Андрея. А зимние пуховики у нас живут на балконе в коробках.
Полина в углу жалобно всхлипнула.
— А я ведь уже внесла предоплату за полный курс! Шестнадцать тысяч гривен! Вы обещали превратить мою однокомнатную квартиру в старом доме во дворец французского монарха!
— Из старой однушки можно сделать аккуратную старую однушку, Полина, — спокойно сказала я, прошла к креслу и уселась в него с таким наслаждением, словно давно ждала этого момента. — В чудеса лучше не вкладываться. Вкладывайтесь в толковых мастеров.
Валерия заметалась по гостиной, будто её облили кипятком. Вся её надменная важность осыпалась мгновенно, как дешёвая позолота с сувенирной статуэтки.
— Марина, ну зачем ты это устроила? — заныло она, уже почти не пытаясь держать лицо. — Тебе что, трудно было промолчать? Я же бизнес поднимаю! Мне нужно было с чего-то начать! Потом я бы им такие проекты сделала, они бы только рты открыли!
— Сделала бы? — я не удержалась от смешка. — Валерия, ты у себя дома третий год не можешь обои доклеить. У тебя кот уже бетонную стену дерёт от безысходности. Какой ещё французский король?
И тут в замочной скважине щёлкнул ключ. Дверь распахнулась, и в прихожую вошёл мой муж Андрей. В одной руке он держал две огромные коробки с пиццей, в другой — пакет с соком.
— Маринка, я добычу принёс! — бодро пророкотал он из коридора. — О, а это чья обувь? У нас народ? Валерия, ты до сих пор здесь? Уже нафотографировала свои диванные подушечки?
Андрей заглянул в гостиную и застыл на пороге. Перед ним открылась сцена, достойная театральной афиши: его жена с победным спокойствием развалилась в кресле, разъярённая женщина в леопарде нависала над его сестрой, а в углу тихо плакала девушка с блокнотом.
— Добрый вечер, — вежливо сказал муж и поставил коробки на журнальный столик. — Мы, вообще-то, собирались скромно отметить переезд. Пиццу «Маргарита» будете?
— Андрей! — Жанна Николаевна резко повернулась к нему всем своим внушительным корпусом. — Подтвердите, пожалуйста: эта квартира принадлежит вам и вашей супруге, а не вашей сестре?
Андрей озадаченно поскрёб затылок.
— Ну, если по бумагам, она на Марину оформлена. А Валерии мы ключи дали на пару часов. Она просила пустить её с фотоаппаратом, пока нас нет дома. Сказала, для какой-то папки надо. Как это называется… каталог, что ли?